– Оставь меня в покое, – кричала она, хотя сама же его держала, а затем шепотом сказала: Ну же! Подыграй мне!
Он тут же получил от нее оплеуху. После чего он вышел из уборной, громко хлопнув дверью.
– Домой можешь не возвращаться! – сказал он, видя, как к нему приближается Татьяна Семак.
Татьяна осторожно прошла мимо и заскочила в туалет.
Там же у раковины напротив зеркала стояла Олеся, утирая кровь на губе.
– Что-то не так? – поинтересовалась у нее Татьяна.
Конечно, к ней же каждый день приходили жертвы насилия. И в этот раз чутье не подвело Олесю. В душе она тихо ликовала, стараясь и дальше изображать жертву.
– Спасибо. Все в порядке.
– Давно он вас бьет? – Татьяна осеклась, понимая, что спросила лишнего. – Ой, простите.
– Как выпьет или по трезвости? – улыбнулась Олеся.
Рабочий день Татьяны подходил к концу. Никаких жертв насилия у её кабинета не сидело, и она зачем-то пригласила Олесю к себе выпить чая. Олеся вообще обладала странной способностью нравиться людям.
– Почему ты его не бросишь? – поинтересовалась Татьяна, когда они уже расположились на диване у нее в кабинете.
– Уже, – Олеся указала на поврежденную губу.
– На него стоит заявить.
– Он сам из полиции.
– Но молчать не стоит. Моя сестра много молчала, пока не умерла.
– Её убили?
– Разбилась в аварии, – спустя небольшую паузу она добавила: – Мне кажется так даже лучше для неё.
– Да вы что? Конечно, нет.
– Конечно, да. С мужчинами у неё не ладилось. Вечно пила. По-пьяни пыталась покончить с собой. В общем, ничего хорошего.
– Но может, у неё на то были причины?
– Она была дурой. В Медакадемии пыталась охмурить сокурсника. У него родственники какие-то шишки. Да сам он красавец писаный. В общем, она написала на него заявление об изнасиловании.
«О Боже, главврач, наверное, немало сердец разбил в студенческие годы», – подумала Олеся и спросила:
– Так может он?
– Никакого изнасилования не было, – перебила её Татьяна, – Она просто хотела получить с него деньги.
– И что? Ей удалось?
– Конечно, нет. Зато к нам до сих пор полиция ходит.
Олеся допила свой чай и, распрощавшись с Татьяной, позвонила Павлу, поведав ему всё, что узнала. Он к тому времени уже покинул Центр и отправился по своим делам. Но услышанное от Олеси его не обрадовало. Знала бы она, что он подбросил бутылку Юли в багажник главврача, то точно бы это не одобрила. Но он-то считал главврача насильником. А теперь главврач укатил на своем форде в неизвестном направлении. Павлу только и оставалось, что глядеть ему вслед, вдыхая выхлоп его машины.
Руки Олеси зябли от холода. Кто бы мог подумать, что в разгар весны ей потребуются перчатки. Погода вечером становилась прохладней, и мерзкий мелкий дождь никак не прекращался. Олеся дрожала на ветру. Одна в безлюдном парке. В лицо ей летели песчинки и пыль, сдуваемые ветром. Она потерла глаза руками.
«И почему они позвали меня именно сюда? – подумала она, – Именно сегодня?»
Она снова перечитала смс-сообщение в своем телефоне, будто не доверяла своей памяти:
Она уже решила, что и он, и Иван опять опаздывают. Затем окликнула их, но никто ей не ответил. Лишь странная агрессивная музыка раздавалась из полуразвалившейся пятиэтажки напротив.
«Старый дом в низине, должно быть, это он», – подумала Олеся и направилась туда.
Музыка не прекращалась и даже начинала раздражать.
– Иван, Павел, вы здесь? – кричала Олеся, но никто ей не ответил.
– Я ухожу, – сказала она и с опаской обернулась, услышав противный скрип двери. Весьма противный.
«Это ветер», – убеждала себя она.
И вправду, все окна у этой старой пятиэтажки давно уже были разбиты или разворованы, так что ветер легко мог проникнуть туда. Но Олеся решила сама всё проверить.
Она подошла к той двери, что привлекла её внимание, осторожно, будто за дверью скрывалось нечто ужасное, и потянулась к грязной дверной ручке. Но внезапно страх остановил Олесю, и она застыла на месте.
– Это просто ветер, – громко повторила она.
Как вдруг дверь отворилась, едва не сломав Олесе нос, и оттуда выбежала тощая дворняжка. Испугавшись, девушка резко отскочила назад.
«Обошлось», – подумала она и еще несколько секунд смотрелась в карманное зеркальце, будто не верила, что её нос цел и невредим. Затем она снова услышала музыку, которая доносилась откуда-то сверху.
– Придурки, – возмутилась Олеся и уверенно пошла наверх. Она преодолевала этаж за этажом, но музыка звучало где-то выше, будто отдалялась от неё. Олеся остановилась, чтобы отдышаться. Она сама не понимала, зачем поднимается туда, но всё же продолжала свой путь, пока не споткнулась о горлышко разбитой бутылки.
– Да что такое! – выкрикнула в гневе она. – Всё! Я ухожу!
Она повернула обратно, а затем услышала сверху шаги. Кто-то стремительно приближался к ней.
