– Да, вперед! Об остальном не беспокойся. У меня всё под контролем.
– Ладно.
На этих словах Павел ушел, и он не слышал, как за глаза Иван назвал его придурком.
Конечно, ведь Иван считал себя самым умным. Он заскочил в безлюдное кафе, где ожидал своего осведомителя. Осведомитель работал в архиве одного из районных судов, а значит, мог предоставить важную информацию, без лишних хлопот, в любое удобное время.
Он подсел к Ивану, а затем передал ему папку в обмен на конверт с кругленькой суммой внутри.
– Отлично, – добавил Иван. – Не заскучал еще на своей работе?
– Заскучаешь тут. Я недавно такое дело откопал пятьдесят третьего года. Про семейку, которую прирезали в бараке.
– Познавательно. Но про Скрипникову интересней.
– Разве? Внебрачная дочь алкашей!
– Стоп! Её мать психопатка, но не алкашка.
– А по моим данным мать Скрипниковой уже померла от алкоголизма. Видимо, её папаша не только с психованной водился.
Осведомитель рассмеялся, дивясь дибильному вкусу Сидоркова выбирать себе женщин.
– Стоп! Сидорков меня уверял, что у него была только одна дочь.
– Теперь одна. Потому что другая утонула.
– Нет же, не была никакой другой!
– Тогда кто утонул?
– Думаю, Липницкий сфабриковал гибель внучки. С его-то связями. Легко! А потом забрал себе девочку.
– Слушай, Сидоркову осудили за непреднамеренное убийство дочери. И дали бы ей приличный срок, если бы она не сошла с ума и не загремела в дурку.
– Да уж дела!
– От девчонки только и осталась одна могилка.
– А где именно?
– Всё у тебя в папке. Так что я пойду.
И осведомитель покинул кафе первым.
А Иван отправился на кладбище.
Прибыв туда, он минут тридцать бродил среди могильных плит в поисках могилы дочери Сидорковых. Наконец, он нашел, что искал. Лёлик Сидоркова – так было написано на её надгробье. Трудно перепутать с кем-то еще.
Неизвестно, чтобы делал Иван, если бы к нему не обратилась старушка:
– Заплутал, милок?
– Нет, как раз пришел, куда нужно.
– Стало быть, родственник? – не дав ему и слова вставить, она продолжала: – А я к правнучке пришла.
Старушка приходила сюда каждый божий день вот уже пятнадцать лет.
– К кому? – поинтересовался Иван.
– К Вероничке.
Иван заметил второе надгробье с надписью: Вероника Демина справа от могилы Лёлика.
«Вероника Сидоркова – именно так звали Олесю, пока она не сменила имя, – всплыло в его голове. – Интересное совпадение. Или же это непросто совпадение?»
– Совсем близко они, – добавил он, указав на могилы девочек.
– Так они же подружками были. Ты не знал?
– Так ваша правнучка тоже утонула?
– А вы, – старушка удивленно посмотрела на Ивана, – вы кто?
– Простите, не представился. Иван Залуцкий. Уголовный розыск.
– Что ж полиция теперь этим делом занимается? Спустя столько лет.
– Появилась необходимость.
– Вот бы раньше она появилась. Не моталась бы я сейчас на кладбище.
– А что стряслось с вашей правнучкой?
– Если бы я сама знала.
Ивана, конечно, больше интересовала Лёлик Сидоркова. Поэтому он прервал молчания, спросив про неё.
– Лёлика вы тоже знали?
– Конечно, знала. Жила по соседству.
– Можете про неё рассказать?
– Что про неё расскажешь?! Отец пропойца21, мать истеричка. Ходила девочка всегда одна, ни с кем не общалась. Другие дети её не любили, дразнили. Еще бы из такой семьи она. Только моя Вероничка с ней и дружила. Добрая была.
– А как Лёлик умерла, помните?
– Забудешь такое. Мать её пыталась мужа утопить.
– Сами видели?
– Нет, но так говорят. Вот только она не доглядела, а Лёлик тоже в воду полезла и утопла. Муж-то выплыл, а девочку спасти не смог. А Вероничка моя после этого пропала.
– В тот же день?
– Да, – закивала старушка, напомнив Ивану игрушечную собачку на панели его авто, качающую головой во время езды. – Наверное, испугалась. Убежала.
– А они вместе были в тот день?
– Да. Может, она и видела что.
– Она умела плавать?
– Нет.
– И с тех пор про неё никаких вестей?
– Нет.
«Неужели Олеся бы не навестила свою прабабку, если бы была той беглой Вероникой», – подумал Иван.
– Даже гроб пустым закопали, – продолжала старушка. – Не догадалась я, старая, остеречь её. Не зря же другие родители запрещали своим детям общаться с этой Лёлик.
Чувствовали неладное. Но жалость всегда играет с нами злую шутку.
– Думаете, она была опасна? Могла кому-то навредить?
– Не знаю. Грех на душу брать не буду. Но она была не такой, как все о ней думали.
Иван задумался, внимательно слушая старушку, с которой давненько никто не общался, а она была рада компании и продолжала: – Она была гораздо умнее.
«Гораздо умнее», – эхом отзывалось у Ивана в голове.
Он тоже считал, что Олеся не так проста.
– Скажите, а какой у Лёлика был цвет волос? – спросил он.
Старушка чуть прищурилась, припоминая.
– Светлый. С рыжевинкой такой.
«Да, рыжевизна никуда не ушла», – улыбнулся Иван, и в тот же момент ему показалось странным, что она даже не скрывалась. Хотя разве кто-то её искал?! До некоторых пор.
