— Да какие таблетки! Я вообще отказываюсь пить таблетки! И никакой дурень врач меня не заставит!
Тут понимаю: дело совсем плохо. От возбуждения лицо Звягина покрывается пятнами, но он продолжает сыпать желчью и мерзкими признаниями. Машет руками. Верхнюю пуговицу рубашки уже выдрал с корнем. Хватаю телефон и тихо говорю в трубку:
— Вера, быстро ко мне санитара с успокоительным!
Звягина удалось успокоить с большим трудом. Пока смотрела на его физиономию свекольного цвета, даже жалко стало. Хорошо хоть мамаша быстро приехала и забрала любимое чадо под свое заботливое крылышко. К тому времени он как раз стал вести себя более-менее адекватно. Надо будет ей намекнуть, чтобы проверила завещание. Понимаю, с моей стороны непрофессионально. Но с его стороны и вовсе незаконно, к тому же вряд ли он будет жаловаться.
Пока разбирались с буйным клиентом, в приемной собрались мои коллеги — целых шесть экземпляров. Они теперь с жаром обсуждали, как я могла довести мужчину до такого состояния. Эх, потом достанется мне на орехи от супервизора.
При моем появлении все замолчали, даже стали разбредаться по своим кабинетам.
— Верочка, — спрашиваю я секретаршу, при этом стараясь улыбаться как можно слаще, — новых записей на сегодня не появилось?
— Нет, — машет она головой, — только Свиридов на шесть вечера.
Получается, у меня куча свободного времени. Конечно, можно как хорошей девочке убить его на бумажную работу. Но что-то после сегодняшнего стресса мне совсем не хочется зарываться в документах. Пойду-ка я съем шоколадный кекс… или два. А что, шоколад лечит нервы. Кстати, давно надо бы прошвырнуться по свадебным салонам. Ведь до славного дня бракосочетания осталось всего два месяца.
Решено: на работе раньше шести не появлюсь, заодно и коллеги поостынут. Может, даже сочувствовать начнут и помощь предложат. В данной ситуации она мне совсем не повредит — решительно не знаю, что делать со Звягиным.
— Девушка, посмотрите, какая прелесть! — хорошенькая как картинка продавщица с внушающим уважение бюстом усиленно пытается меня заинтересовать.
Свадебный салон большой и красивый. Платьев здесь — хоть неделю примеряй. Но чего-то в этих облаках кружев, страз и шелка не хватает. Взгляд не цепляется.
Сижу себе на удобном диване и мучу несчастную девушку, которая подносит ко мне чуть ли не тридцатое по счету платье.
— Надо примерить! — уверяет она.
Задумчиво кручу колечко-змейку, решая, какое платье выбрать первой жертвой.
— Ладно, давайте то, цвета айвори, с розами, — соглашаюсь я.
Продавщица отчего-то начинает кривиться.
— Думаете, не пойдет? — спрашиваю раздосадованно. Это единственное платье, которое мне более-менее понравилось.
— Конечно не пойдет! — заявляет она совершенно серьезным тоном.
Мне становится любопытно, зачем же она мне его вообще показала.
— Здесь же лиф высокий, — продолжает она. — А вы, уж извините, карлик!
Челюсть моя падает на пол, и поднять ее я не в силах. Я, конечно, согласна, что высокой меня не назовешь, но метр пятьдесят пять — это не приговор.
Пока думаю, стоит ли обижаться, девушка самозабвенно продолжает:
— И кружево отвратительное. Мы всем говорим, что английское. Но с английским общего у них только название. Китайцы делают. Паршивенько делают, но невесты разницы не видят. И цены у нас завышены. Себестоимость такого платья, — она указывает рукой на соседнее с айвори, — меньше пяти тысяч. А мы за семьдесят продаем… но скидку вам не сделаю. Не могу, хозяин сожрет. Скрудж по сравнению с ним — щедрый дядька. И потом, с чего вы решили брать пышное платье? Будете как груша! Сверху мало, снизу много! То ли дело на мою фигуру…
Я невольно опускаю взгляд на свое декольте. Да, не предел мечтаний, но своим вторым размером груди всегда гордилась. Кому не нравится, пусть делают операции, а мне нравится. И вообще, эта курица мне платье продать хочет или в суд сходить за оскорбление чести и достоинства?
Уточняю:
— Вы всех клиенток с собой сравниваете или только мне повезло? Вы как разговариваете с покупателями?!
Девушка меня не слушает. Садится рядом и еще добрых пять минут распинается на тему того, какие платья подойдут плоскогрудым карликам вроде меня. Потом начинает сетовать, что в ее личной жизни наблюдается совершеннейший застой. Что замуж берут кого угодно, только не ее. И начинает подозрительно всхлипывать.
— Господи, да что ж сегодня за день такой! — развожу я руками.
Второй по счету ничем не спровоцированный срыв напополам с кучей признаний, а еще даже не вечер. И это даже не моя клиентка. Я посмотрела на нее внимательнее: щеки ее алеют румянцем, в глазах тоска, губы дрожат. Приплыли. Разбираться с ней мне решительно расхотелось.
— Милая, я психолог. — Беру ее за руку. — Хочешь прийти ко мне на сеанс? Скажем, завтра. Вот моя визитка. Я тебе помогу!
Продавщица смотрит на меня растерянно, затем кивает и прячет визитку. Через минуту глаза ее становятся совершенно испуганными. Как-будто до нее только что дошло, сколько она успела наболтать всего за четверть часа.
