— Да где обычно. У нас для этого переговорная предусмотрена, — продолжает он выдавать секретные сведения. — Работа стрессовая, расслабляться же тоже надо. А по поводу с кем… так у меня для срочных дел секретарь есть. Я ее специально для этого такую сговорчивую и нанимал.
И впадает в ступор секунд на тридцать. Потом приходит в себя.
— Лер! Ты что это делаешь? Синяк же будет! — восклицает он и идет ко мне.
Только тут замечаю, что щипаю себя за руку. Основательно так, уже и кожа покраснела. Точно будет синяк. Нет, определенно не сплю. Жалко-то как! Сейчас бы лежала в своей мягкой кроватке, укутанная в одеяло, и сопела себе. Да что там, лучше бы меня машина сбила, и я в коме оказалась, лишь бы не слышать этих признаний. Больно-то как… Хотела правды, Лерочка? Получи, подавись.
Стас садится рядом, хватает меня за руку и проникновенно произносит:
— Милая, я ж пошутил! Ты поверила, что ли? — И смотрит на меня, как гипнотизер на жертву. — Хочешь, шубку тебе купим? Прямо сейчас, ну?
— Хочу шубку, — откашлявшись, отвечаю я. — Только не от тебя. И вообще… вот! Чек внутри. Можешь сдать или подарить своей секретарше.
С этими словами вручаю ему коробку с сапожками. Пока он приходит в себя, я быстренько подскакиваю с дивана, деловито открываю сумку, достаю банковскую карту, потом стаскиваю с правой руки подаренное им кольцо, кладу все это добро на стол и бросаюсь в коридор.
Может, бегство и не выход… для тех, кто бегать не умеет. А я в школе быстрее всех в классе бегала.
Ноги сами несут меня обратно на работу. С другой стороны, податься мне все равно некуда. Дома Змей Горыныч в виде любимых родственников. Они ж так просто не отстанут, если увидят, в каком я состоянии, живо начнут строить из себя коллег-психологов и вытягивать из меня правду. И орудия для развязывания языка у них имеются. У бабушки пироги, у мамы мартини с оливками, Аннушке грустного взгляда достаточно. Домой сегодня не пойду, и точка.
К подружкам тоже не вариант. Вникать в их проблемы не хочу, а про свои рассказывать еще не готова. Лучше уж любимый офис. Там и диванчик есть, и салфеток море — реви не хочу.
Грустно вздыхая, я иду к небольшому двухэтажному офисному зданию. На первом этаже располагается «Бодрый Питер». На втором, благо вход туда с другой стороны, ютится никому не известный и оттого мало посещаемый банк.
Вхожу в пустую приемную. Похоже, Верочка опять сбежала домой пораньше. Но у нее трехлетний сынок. Ей можно. В коридоре тоже на удивление безлюдно. Ни психологов, ни клиентов. Центр наш не впечатляет ни размерами, ни количеством персонала. Всего одиннадцать психологов разного профиля, две уборщицы и бухгалтерский отдел. Бухгалтерия на работе никогда не засиживается.
— Лерочка!
Это мой супервизор, Рогов. Появился из-за угла, словно черт из табакерки.
— Как хорошо, что ты пришла. Вечерних ни у кого нет, все домой разбежались. Сторож придет, как обычно, в семь. А я уже опаздываю. Посидишь здесь, чтобы центр совсем не бросать?
— Не вопрос, — отвечаю я. — Буду в своем кабинете.
Всю ночь свою горькую жизнь оплакивать… Это я уже про себя добавляю.
— А что такая грустная? Подумаешь, приступ у клиента случился. Не переживай. Завтра разберем твой случай. Ну, пока.
И уходит. Так, о моем утреннем бедствии ему уже сообщили, но Рогов подозрительно спокойно отреагировал. Я-то ждала грома и молний…
Машу ему рукой и закрываюсь у себя.
С чего бы начать? Фото. Мне срочно нужно удалить все фото Стаса из телефона и компьютера.
Процесс оказывается очень увлекательным. Я остервенело швыряю в корзину все холеные физиономии теперь уже бывшего суженого. Потом наступает очередь телефона. Сообщения тоже не щажу. Пальцы мечутся по экрану мобильного с удивительной скоростью.
Едва убеждаюсь, что о Стасе мне больше ничего напоминать не будет, по крайней мере в моей розовой мобилке, как раздается стук в дверь.
— Валерия, можно?
Черт, черт, черт…
А про тебя-то, Свиридов, я совсем забыла, дурья моя башка! Ведь совсем несложно поднять трубку, позвонить клиенту и перенести сеанс. Ладно, не буду к себе слишком строга. В свете последних событий некоторая забывчивость с моей стороны вполне объяснима.
— Проходите, пожалуйста, Антон Львович, — приглашаю его.
Это седовласый, но вполне бодрый высокий пятидесятилетний мужчина. И с осанкой у него все в порядке. Царственная такая, как и его походка. И лишнего жира у него наберется от силы килограммов пять. Взгляд цепкий, как будто рентгеном просвечивает.
Может, и хорошо, что не отменила сеанс.
Во-первых, клиент очень уж выгодный — целых двадцать сеансов заранее оплатил. Трое коллег яростно за него сражались, а Рогов отдал мне. За хорошее поведение и успехи на трудовом поприще.
