Во-вторых, случай весьма любопытный. Человек страдает двумя фобиями одновременно. Это тебе не банальная работа с поднятием самооценки, распутыванием клубка семейных отношений, поисками нереализованных талантов. Здесь все серьезнее. Танатофобия и клептофобия — это по-нашему. По-русски — боязнь смерти и страх быть ограбленным. Эти две замечательные фобии живут в душе Свиридова довольно давно и на удивление дружно.
Мы все боимся смерти. Кто-то больше, кто-то меньше. Кто-то об этом не думает. Свиридов же думает об этом каждый день. Раз этак по сто. В хорошие дни пятьдесят. Боится погибнуть в результате нелепого случая или быть убитым каким-нибудь злоумышленником. Отсюда нервозность, тревожный сон. Тотальная смена привычек за последние два года жизни. Теперь Свиридов крайне редко выходит из дома. А сам дом напоминает скорее крепость, обнесенную двухметровым забором с острыми (я не шучу) кольями. Страх воров вписался в новые реалии его жизни вполне гармонично. Свиридов не доверяет банкам, держит все нажитое, весьма внушительное имущество в виде золота в подвале за семью печатями, чтобы не дай бог даже никто из домашних к его сокровищам не подходил. Нередко обходит свои владения с пистолетом наизготовку.
Полтора месяца назад он чуть не пальнул в жену, которая ночью спустилась на кухню выпить водички. Мадам Свиридовой страшно надоело самодурство мужа. Случай на кухне стал переломным в их отношениях.
— Или развод, или идешь лечиться! — бушевала она тогда.
Терять дражайшую супругу Антон Львович не хотел ни за какие коврижки. Поэтому послушно приходит ко мне на сеансы вот уже четыре недели подряд. С оружием. Куда же без него, родимого. Разрешение имеется, отчего ж не носить. Первые два сеанса я с недоверием косилась на его оттопыривающийся пиджак. Но агрессии он не проявлял, и я успокоилась.
Если удастся помочь этому человеку, куплю золотую звездочку и сама себе подарю. Хотя пока об этом рано говорить, за четыре сеанса мы только начали танец вокруг корня его проблемы. В этом деле спешить нельзя, только наврежу. Так что сегодня мне звездочки не видать. Зато отвлекусь.
Пока обменивались приветствиями, я стала разливать по стаканам холодный зеленый чай. Всегда держу его в кабинете.
— Как вы сегодня? — интересуюсь.
— Лучше, Валерия, лучше, — отвечает он, устраиваясь в кресле.
— Это замечательно, — киваю я.
Вижу, лукавит. Вон как нервозно глазки забегали. Но к этому мы еще вернемся.
— Домашнее задание выполнили? — спрашиваю его. Сажусь на свое место и привычно включаю диктофон.
Быть в роли клиента ему некомфортно. Да и не привык он выполнять чьи-либо задания. Большой бизнесмен, глава семейства… Это он обычно задания раздает, но здесь ему не отвертеться.
Свиридов настороженно кивает и достает из кармана несколько исписанных мелким почерком тетрадных листов. Основательно подошел к вопросу! Задание я ему дала сложное. Вспомнить все случаи, когда смерть человека произвела на него хоть какое-то впечатление. Будь то кино, книга или реальная жизнь.
— Начну с детства… — говорит он.
Пока Свиридов перечисляет всех маломальских знакомых, что умерли в его детстве и отрочестве (надо сказать, их было много), взгляд мой падает на лежащую на подставке возле стола сумку.
— Носи с удовольствием, милая! — вспоминаю я слова Стаса, когда дарил мне эту красивую вещицу.
Стас, мой Стас… Не будет больше ни подарков, ни свадьбы, ни большого дома в пригороде. Свадебного путешествия в Таиланд, ужинов при свечах, ласковых сообщений. А главное — Стаса не будет. Не обнимет меня больше, не поцелует. И любить меня больше не будет. Хотя любил ли вообще… загадка. Не любил, раз так легко предал. Но я-то люблю. Любила и буду, наверное, еще долго любить. Кому вообще нужна эта правда?!
Да, отвлечься от собственных бед за счет клиента — совершенно дурацкая идея.
Горе накатывает на меня, как цунами. Беспощадное, огромное — от такого не удерешь сломя голову. Догонит и утопит. Уже топит.
Предательский ком подступает к горлу. Глаза щиплет. Держусь из последних сил — не хватало еще на сеансе разреветься.
Тут понимаю, что пропускаю в речи Свиридова нечто важное. Прямо сейчас и пропускаю. Вот он, этот блеск в глазах. Не знаю, как объяснить это словами, но всегда чувствую на уровне интуиции, когда клиент, сам этого не осознавая, говорит о чем-то, что является самым важным. Я словно вижу ключик к двери его недуга. Ключиков, как правило, бывает несколько. В случае со Свиридовым это первый.
— Подождите, — останавливаю я его, — повторите последнее, пожалуйста.
Тот вздыхает, но подчиняется:
— Брата моего старшего с женой убили, а квартиру вычистили. Еще в девяностых было. Давно. Зачем вспоминать…
Вот он — ключик. Чистенький, большой. От такой удачи даже образ Стаса сбежал из моей головы, роняя тапки. Туда ему и дорога, предателю, сволочи и гаду последнему.
«Так, Лера, соберись. Потом придумаешь для бывшего достойные эпитеты. Целый список составишь и по почте отправишь. А сейчас сконцентрируйся! Профи ты или где…» — отчитываю себя.
