Господь милосердый, видя изнуренность и рассеянность нашу, не имеющую пастыря, сжалился над нами. Отчего я не имею этой жалости? Я смотрел на людей, обнявшихся у аптеки. Один из них спас жизнь другому. И в них были и любовь, и сострадание, и всепрощение. Я замер и завидовал им, оплакивая душу свою, очерствевшую от горя и покрытую язвами невнимательности. О мое окамененное бесчувствие, о моя скорбная безболенность! Душе моя, восстань, почто спиши, тебе давно пора идти за боярышником.
Коля Болотов работал диджеем на музыкальной радиостанции, и все его знали как диджея Болта. Он крутил модную музыку, зачитывал сводку погоды, поздравлял именинников, и в сумке у него всегда была пара-тройка дисков, которых не было ни у кого в городе. При том, что работа не приносила много денег, друганы уважали Болта и любили слушать его программы.
Еще Коля очень любил рыбалку. Она чем-то напоминала работу диджея. На радиостанции он сидел в студии в полутемном одиночестве и смотрел на мигание аппаратуры. Странно, но его профессия, приносящая в мир так много шума и суеты, была на редкость тиха и несуетлива. И на рыбалке он любил тишину и одиночество, мерцание воды в лучах солнца, мерное колебание поплавка.
Однажды в воскресенье он взял с собой младшего брата Никитку и соседского мальчика Серегу, и они отправились на берег городской реки. Мальчики шумели по дороге, радуясь утреннему солнцу, пустынным улицам, встречным котам и собакам.
Рыбачить они шли к мосту, нужно было только спуститься с высокого берега.
У воды они перестали веселиться, каждый уселся со своей удочкой. Первым зазвонила закидушка Сергея, и с помощью Николая он вытащил на берег трепещущую рыбку – налима. Ребятишки присели около рыбки, облепленной песком, и внимательно смотрели, как двигаются ее жабры. Вдруг Сергей начал плакать. Потом завсхлипывал и Никита. Николай стал их успокаивать:
– Да вы что? Что случилось-то?
Утирая слезы, Никита сказал, что им стало очень жалко эту беспомощную и жалкую рыбку:
– Коля, она умрет, да?
– Так мы и пришли сюда для этого – рыбу ловить, – недоумевал Николай. – Да что с вами, успокойтесь.
После этого малыши еще какое-то время сидели хмурые, но вскоре солнышко стало припекать, они успокоились, стали разжигать костерок.
К полудню стало совсем тепло, холодное августовское утро переходило в жаркий день.
Вдруг раздался удар, словно бы взорвали небольшую гранату. Николай вскочил и огляделся. На мосту послышались крики. Он вгляделся в воду – на поверхности посередине реки между расходящихся во все стороны волн торчала чья-то голова.
– Бросился! Человек с моста бросился! – кричали на мосту.
Николай побежал к воде. Скидывая одежду, он оборотился к ребятам:
– Никита, Сергей, сидите здесь, никуда не уходите…
Бросился в воду и, лишь проплыв несколько метров, понял, какая холодная вода – стоял уже конец августа. Привычными движениями он быстро резал воду, но река была широкая, а холод сводил ноги.
– Давай, парень, давай, – кричали ему с моста, – плыви скорее, пока мужик еще не утоп!
Коля приподнял голову. Бросившийся с моста человек покачивался на волнах, как кусок бревна, опустив голову в воду. На поверхности его держал только пузырь воздуха, собравшийся на его спине под болоньевой курткой. «Да жив ли он? – мелькнуло у Коли в голове. – Наверное, самоубийца. Ничего, его еще можно реанимировать».
Но чем ближе он подплывал к покачивающемуся на волнах человеку, тем все более и более его обступал страх, страх глубокий и невесомый, черный и таинственный. Вдруг пузырь воздуха бесшумно выскользнул из-под куртки самоубийцы, и тело его ушло под воду. Коля, находившийся метрах в четырех от тела, нырнул. В мутной речной воде почти ничего не было видно, он хватал руками воду, растопыривая пальцы, пытаясь поймать уходящее на дно тело, но чувствовал, как холод и тьма все больше и больше окутывают его. Страх, до этого таившийся в его душе, вырвался наружу, ему стало жутко. Почувствовав, что больше не может быть под водой, Николай вынырнул. Он тяжело дышал.
– Ныряй, ныряй скорее, – кричали ему с моста, – ныряй, а то на дно уйдет!
Николай снова нырнул и снова с растопыренными пальцами стал хватать речную тьму, погружаясь все глубже и глубже. Ему становилось все страшнее и страшнее, его сковал леденящий ужас. Вдруг он отчетливо понял, что если не вынырнет сейчас, то навсегда останется здесь, вместе с человеком, который таким странным образом свел счеты с жизнью, бросившись с моста Влюбленных в это августовское утро.
Он вынырнул и, уже не слушая крики собравшейся на мосту толпы, поплыл к берегу. Когда вышел на песок, тело его горело от холода, а ноги сводило судорогой.
Никитка и Серега хохотали во все горло. Просто заливались веселым звонким смехом.
– Вы… вы чего? – трясущимся от холода голосом спросил их Коля. – Вы чего ржете-то?
– Колька, ты видел, как мужик с моста спрыгнул? Вот здорово-то! Об воду с такой высоты драбалызнулся! Только брызги со всех сторон! Вот здорово-то! – хохотали до слез малыши. – Бу-бух, быдищ!
