– Так мне все грехи знакомы, сам в них каюсь. Одна вот только женщина приходила, каялась, такое говорила, очень страшно. А обычное дело – приходят безгрешные. Так и говорят, что грехов особых не имеют. Один священник спросил бабушку: «Какие грехи делали?» Она отскочила от него и, показывая на него пальцем, заорала на весь храм: «Ты что, идиот?»
– Я знавал батюшку, к которому женщина на исповедь пришла и сказала, что грехов не имеет. Он спросил: «Вообще грехов нет?» Она сказала: «Да». Он отошел от нее и огласил на весь храм: «Смотрите, она святая!» В смущении и стыде та женщина бежала.
Еще одним священником больше. Но как далеко современное священство отстоит от св. прав. Иоанна Кронштадтского[43].
Один трудник монастыря, полноватенький Константин, учится в семинарии, будущий батюшка. По виду – сразу митрофорный[44], аналой (живот) такой, что крест наперсный почти горизонтально лежать будет, потому как сто сорок килограммов живого весу. И вот, поехали мы в Тобольск на Святительский день. Народу собралось много. Нас определили на ночлег в комнату с попами, набилось человек десять. Я-то, понятно, знаю, с кем ехал, запасся берушами, но грозно предупредил моего сытого друга:
– На спине не лежи, а то все от твоего тракторного храпа проснутся.
Он согласно, но обиженно качал головой, соглашался, по сусалам получать не хотелось.
Мы легли спать, я воткнул беруши.
Мы спали под самой крышей, уютно пошел дождь, и я уснул. Проснулся от хождения по комнате. Попы двигались: кто сидел на кровати, кто встал и одевался. Я посмотрел на часы, было три часа ночи. Пришлось вынуть беруши. И тут я услышал профессиональный храп, который называется «Тигр» Уильяма Блейка[45]. Лучше не слышать, но если вы услышали его, значит, вы умерли или проснулись. Даже дождь умолк под эти грозовые раскаты. В переводе на человеческий это звучало так:
Батюшки не спали, они услышали ночной голос Творца. Костя лежал на боку, являя соревнование тигра и трактора, двигатель рвался наружу. Один батюшка шептал апокалиптически:
– Господи, помилуй. Господи помилуй. Да что же это такое?
Он не выдержал, встал и пошел в коридор, спать было невозможно. Через пять минут он зашел снова, молча всплеснул руками и, взяв акафистник, ушел до утра в полудреме благодарить Господа за соседство. Я встал, взял тапок, подошел к товарищу и сделал фигуру «загасить тигра». Костя всхлипнул и повернулся лицом к потолку. Теперь его храп должен был стать безукоризненным – через минуту перейти в разряд «Врагу не сдается наш гордый «Варяг». Я воткнул беруши и нахлобучил подушку на голову. Последнее, что я подумал, было, что, пожалуй, я никогда не видел так много батюшек, молящихся всю ночь напролет. Наверное, мне нужно было их предупредить.
Архиерей решил наведаться в монастырь, выяснить, всё ли в порядке, все ли при делах. Приехал внезапно. Побегал с иподьяконами по собору. Утренние службы кончились, вечерние еще не начались, батюшки на требах. Весьма возмутился духом владыка, ищет, кого бы наказать за пустоту и тишину в храме. Ринулся в крестильную. Там молодой батюшка, крестящий чадо, онемел при виде начальства, и крестные преисполнились еще большей окаменелой робости.
Видя искренний испуг, архиерей утешился и со словами: «Продолжайте, продолжайте, батюшка», – пошел к протоиерею, ключарю храма. А тот сидит в соседнем здании, в своем кабинете, пишет бумаги. Подошел архиерей к его домику и постучал в окошко.
