— Конечно! — удивился Валька. — Только мы там, естественно, не спали. Только самая малышня спала. Анекдоты травили, байки всякие, кто постарше — даже самогонку у местных умудрялся доставать. Но это уже в самую мою последнюю поездку пионером. За нами особо не следили. Вот в других лагерях, говорят, было жестко. Я перед тем, как тебя сегодня увидел, с пареньком одним трещал. Он в детстве в Бердянске отдыхал, на Азовском море, в лагере КГБ СССР. У них там все вожатые были курсантами спецшколы КГБ. Однажды они из-за мелочи какой-то сцепились с другим пацаном во время тихого часа. Вожатый заметил, вывел их на улицу и заставил пятьдесят метров по-пластунски ползти, в одних трусах. А там елки росли, вся земля в колючках. Говорит, после этого больше тихий час никто не нарушал: или спали, или читали. Еще там могли заставить отжимания по нарастающей делать.
— Это как? — опять уточнил я. Романтика лагерной жизни начала открываться для меня с другой, мрачной стороны, и я даже слегка забеспокоился.
— Вожатый берет ботинок, — кладет посреди платы. Ты отжимаешься один раз, встаешь. Потом обходишь круг вокруг ботинка, отжимаешься два раза, встаешь, обходишь два круга, отжимаешься три раза, встаешь, ну и так далее. Кирюха говорит, что один раз после такого проделанного упражнения он упал на кровать и тут же заснул, как убитый. Зато неплохая была подготовка к службе в воздушно-десантных войсках!
— И на зарядку ты ходил?
— Ну если бы не ходил, наверное, тоже отжиматься бы заставили, — рассмеялся Валька. — Распорядок для всех одинаковый. Рано не будили — трубный глас около девяти утра раздавался. Горниста не было — пластинку запускали с сигналом «Подъем». Я к зарядке ровно относился, но были и те, кто ее ненавидел просто. Многие даже сбегали. Отлавливали и ругали перед строем. Я этого никогда не понимал: смысл сбегать, если все равно поймают? Да мне как-то не влом было пять минут руками помахать, да поприседать. У вас в армии, небось, нагрузки посерьезнее.
— Да уж, — снова обтекаемо ответил я. Про армию я не знал ровным счетом ничего. Эх, в который раз я уже убеждаюсь, что надо было внимательнее слушать отца, когда он травил армейские байки со своими сослуживцами, изредка заходившими к нам в гости, когда я был ребенком. Надо бы разобрать сегодня рюкзак, который я привез с собой. Может, хоть он прольет свет на мою армейскую службу и на то, каким чудом я опять сюда попал. На худой конец там наверняка найдется еще хотя бы несколько вещей. Вечером, скорее всего, похолодает, и в одной форме я запросто могу замерзнуть. Да и ночью сегодня было совсем не жарко. Теплый свитер и шерстяные носки меня очень бы даже выручили. Но в данный момент меня больше всего интересовал Валькин рассказ.
— После зарядки умывались, кровати убирали. Потом что-то вроде уборки территории было. Убираться, естественно, все ненавидели так же, как и зарядку. В основном фантики от конфет собирали. Делать это, естественно, никто не любил. Кстати, насчет уборки: ты книгу «Пираты неизвестного моря» Альберта Иванова читал?
— Я? Нет.
— Ах, да! Я же забыл: ты у нас все больше по науке да фантастике, — рассмеялся Валька. — И в этот раз, наверное, полный рюкзак книжек своих привез? То-то я смотрю, он у тебя тяжеленный! Ты почитай на досуге, книжка интересная!
— Наверное, — согласился я, снова съехав с темы и опять поторопил приятеля, — рассказывай.
— Ну, в общем, там про то, как пионеры никак не хотели территорию убирать. Директор думал, думал: как же их простимулировать? И придумал вот что: нашел на земле обгорелую спичку и устроил соревнование — кто больше обгорелых спичек обнаружит? Там вроде и приз какой-то достойный полагался. Победить должен был тот отряд, кто насобирает больше спичек.
— И что?
— Топор через плечо, вот что! Ты слушай и не перебивай! В общем, пионеры одного из отрядов постарше проявили пионерскую смекалку и смотались в ближайшую деревню, в сельмаг. А в сельмаге что? Одни спички да макароны. Так вот, они на рубль купили сто коробков спичек, быстренько превратили их в горелые и сдали оторопевшему директору лагеря шесть тысяч горелых спичек.
— И что, победили?
— А вот сам прочитаешь и мне расскажешь! — хлопнул меня Валька по плечу. — Видишь, колонна идет? Пошли встречать юных строителей коммунизма!
В предвкушении событий я зашагал вслед за приятелем к дороге. Через несколько минут к лагерю подъехала колонна из нескольких автобусов, из которых посыпались десятки совершенно одинаково одетых фигурок школьников с чемоданами. Поднялся жуткий гвалт, в котором я едва мог расслышать, что говорит Валька рядом. Пионеры вылезали из автобусов, потягивались (видимо, тоже спали всю дорогу, придавив лбом стекло, как мой закадычный товарищ), прощались с обеспокоенными расставанием родственниками.
