Тетя Люба окинула нас быстрым недовольным взглядом (оторвали от важного дела), но потом, увидев расстроенное лицо паренька, сменила гнев на милость и заулыбалась (включились материнские инстинкты). Все так же молча она достала из шкафа какой-то пузырек, поставила перед нами на стол, кивнула и дальше продолжила считать петли.
— Ну вот, сейчас все ототрем, не бойся, — я был рад, что могу принести хоть какую-то пользу. — Капаем на тряпку, протираем, и все. Ты только в следующий раз бери в лагерь чемодан, какой не жалко, лады?
Про чудо-средство я знал не случайно. Еще будучи студентом, я как-то случайно сел на жвачку в аудитории и так проходил почти полдня. Тетя Люба, которая работала кастеляншей и у нас в общежитии, вовремя заметила прилипшую резинку и помогла мне ее отчистить. Ну а теперь пришел и мой черед кому-нибудь помочь.
Через минуту на чемодане не было и намека на позорную надпись, только имя и фамилия. Парнишка, который все это время молчал, вдруг заулыбался и поднял на меня полные благодарности глаза.
— Здооооорово! Спасибо! А то я уже совсем приуныл. Чемодан новый, отец подарил…
— Ругать будет?
— Не будет, — снова помрачнел паренек. — Он в Афганистане сейчас.
— Ладно, — я поспешил свернуть неприятный разговор. Было видно, что я коснулся очень щекотливой темы, и лучше ее не поднимать, чтобы не портить мальчику настроение. Про Афганистан я еще в свою бытсность студентом восьмидесятых много чего наслушался от дембелей, которым чудом удалось вернуться. Рассказы были не из приятных. А еще я и в ходе своей обычной жизни пару раз общался с бывшими срочниками, которым довелось там служить. Сейчас это уже взрослые дядьки, которым хорошо за пятьдесят. — Пойдем, сейчас полдник. — Я Матвей, кстати — протянул я пареньку руку.
— Сере… Сергей, — представился паренек. Он хотел казаться изо всех сил взрослым и держаться на равных, поэтому назвал полное имя. Я аккуратно пожал маленькую ладошку и повел его к главному корпусу. Валька, которому явно надоел ор Гали в мегафон, отошел от галдящей толпы и ждал нас у хозкомнаты.
— Все нормально? — полюбопытствал он.
— Ага, — я был очень рад, что моя работа в качестве вожатого началась с позитива. Видимо, задатки педагога во мне все-таки есть. Может, потом как-нибудь и перейду в учителя, если не получится вернуться обратно в свой двадцать первый век. — Вот помог надпись отчистить.
— Привыкай, брат, — сочувственно сказал Валька пареньку. — Народ разный попадается. Отдыхай и не бери в голову. Если что, мы тут — Матвей и Валентин, вожатые четвертого и пятого отрядов. Ты в каком?
— В пятом, — обрадованно ответил Сережка.
— Отлично, значит, твой вожатый — Матвей. Шагай запеканку есть.
Паренек кивнул и пошагал вперед дальше, к своим ребятам, ну а мы с Валькой пошли следом. Значит, этот добрый паренек с немного грустными глазами — из моего отряда. Вот и познакомились. Интересно, а сколько там еще таких Сережек? И сколько вообще в моем отряде человек?
— А как ты узнал, в каких мы отрядах с тобой вожатые? — спросил я.
— Так Галя орала, не слышал, что ли? Пока ты наскальную живопись помогал оттирать, — ухмыльнулся Валька. — Видишь, смена только началась, еще заехать не успели, а уже приключения. Это ты еще «Зарницу» и «День Нептуна» не видел.
— А что, и такое есть? — я вновь с воодушевлением приготовился слушать Валькины рассказы о лагерной жизни.
— Ну конечно! — живо откликнулся он. — Куда без этого? «Зарница» — военно-патриотическая игра. Потом узнаешь, что это такое. День Нептуна — это когда все друг друга водой обливают. Все раздеваются, обливаются водой и бегают мокрыми по лагерю в честь визита почетных гостей — Нептуна и его свиты. Задорно, весело, но к концу дня уже порядком надеодает — одежды-то не бесконечное количество. Ты, надеюсь, второй комплект формы-то взял. А то в трусах ходить придется… Я в прошлый раз под раздачу попал — на мне ни одной сухой вещи не было, все в комнату отнес сушиться, там влажность была, как в бане. Я, кстати, когда ребенком был, чуть не утонул…
— Как это?
— А так это!
Мы с Валькой дошагали до столовой, взяли себе на раздаче по запеканке со сгущенкой и стакану киселя, присели за стол для вожатых и начали с аппетитом поглощать еду. Удивительно, но я как-то очень быстро привык к лагерной еде и даже не вспоминал про свои любимые панкейки из мажорной пекарни. Видимо, правду говорят, что человек — существо, легко адаптирующееся, и быстро ко всему привыкает. Еще пару месяцев назад я был обычным студентом, живущим в общаге и питающимся картошкой со шкварками, потом — вернулся в свою элитную новостройку у метро «Парк культуры», снова стал ходить в фитнес-центр премиум класса, отдыхать на недешевом курорте Шерегеш и пользоваться услугами быстрой доставки еды из дорогих супермаркетов. А теперь — живу в крохотной комнате с покосившейся старой мебелью, снова охотно уплетаю творожную запеканку за обе щеки и слушаю тихие разговоры пионеров, сидящих за отдельными столами чуть поодаль.
