– Ну да. Чему ты так удивляешься?
– Значит, ты всё же успел до него добраться.
– Ох, братец, не будь таким наивным! Я сказал тебе истинную правду. Твой Фрэнк, разумеется, интересовал меня, но лишь постольку-поскольку. Вот ты – другое дело.
– За кого ты меня принимаешь, Ма… Трейноксис? Фрэнк – обычный человек, и если ты его не свел с ума, как Димаста и Кольну, он бы…
– Смог, Лаурик, еще как смог. Как ты можешь видеть, Браслет Подчинения очень удачно разрубил меч. Удачно для твоего Фрэнка потому, что без Браслета он навсегда остался бы безруким калекой. Удачно для меня, потому что именно в тот момент, когда Браслет упал на землю, бывшего члена Алого Ордена настиг Взгляд Истинных Творцов.
– Что настигло?
Трейноксис манерно всплескивает руками:
– Ах да, всё забываю, прости. Скажи, дорогой Лаурик, неужели ты никогда не задумывался над тем, в чем кроется причина скверны? Та самая, что превращает Мудрого в гончего пса Четырех Сучек и заставляет вас убивать ни в чем неповинных людей?
Когда я слышу это страшное богохульство, мне с большим трудом удается удержать себя в руках. Вместо того чтобы броситься на ненавистного врага, я делаю еще один глоток вина.
– Наверняка задумывался. Тебя ведь это терзало всю жизнь, признайся? Но воля Четырех священна, и ты, немного пострадав, успокаивался до очередного убийства, – продолжает Трейноксис, положив ногу на ногу и беспечно болтая ею в воздухе, одновременно дирижируя своим кубком. – Так я тебе расскажу. Понимаешь ли, если не брать в расчет упомянутых тобой Кольну и Димаста, ставших такими, признаю, не без моей помощи… Одним словом, безумных, как ты их себе представляешь, нет вовсе. Они ничто. Фикция. Дым. На самом деле всё гораздо проще и сложнее одновременно.
Он говорит, а я молча слушаю, не сводя с врага глаз.
– …просто Взгляд. Он дарует любому человеку возможность, которой от рождения обладали Блаженные – уничтоженные жители Первого Предела, который ты, должно быть, привык называть Пятым. Драгоценный дар, которым, по воле Четырех Сучек, обладал всего один человек в каждом Их Пределе. Разумеется, Им это пришлось не по нраву, и тогда Они привили нам… вам определенные свойства. Повинуясь Их воле, Мудрые на протяжении веков в состоянии аффекта уничтожали любого, на кого упал этот опаляющий Взгляд, думая, что они убивают безумцев. Вот она, правда. Немного некрасивая, но это, знаешь ли, свойство любой правды. Ты просто убийца, Лаурик Искусный, и от этого никуда не деться. Убийца, каким был Керволд Восточный. Каким очень скоро стал бы крошка Оллар. Каким не так давно был и я…
Итак, оставшись без Браслета, – продолжает Трейноксис, – и попав под Взгляд, твой Фрэнк сразу же совершил Переход. Непроизвольно. У разных людей это случается по-разному. Иные так и не успевают воспользоваться своей новой возможностью, когда за ними приходят ты и тебе подобные. Они умирают, даже не догадываясь о ней. У других же всё наоборот. Я не знаю, в какой из трех Пределов закинуло твоего Алого, ведь избирательно Переходить он пока не умеет. Впрочем, это и не важно. Если он не смертельно ранен, то выживет и даже имеет шанс когда-нибудь научиться. Может быть, я даже встречу его и сам научу. А что, это мысль! Алый воин, способный Переходить, – в этом что-то есть. Он в конце концов какое-то время служил одному Мудрому почему бы и не послужить другому? Конечно, при каждом самостоятельном Переходе он будет стареть примерно на десять лет, но с этим уже ничего не поделаешь. Он – всего лишь человек, над которым властно проклятие Четырех Сучек. Видишь, они всё же не до конца доверяют своим Мудрым и решили перестраховаться…
Некоторое время мы оба молчим, потом я мотаю головой, словно прогоняя наваждение, и выплевываю:
– Чушь! Ты или пьян, или бредишь. Взгляд, Истинные Творцы, Пятый Предел… Неужели ты думаешь, что я поверю во все эти сказки?!
Усмешка трогает губы Трейноксиса в прорези серебряной маски.
– Нет, что ни говори, а мы с тобой сблизились не случайно, братец. В нас очень много общего. Представляешь, я ведь не так давно ответил одному… существу точно также, как и ты. Знаешь, что он мне ответил?
Резкий выпад руки, резкая пощечина. Моя голова откидывается назад, я ощущаю во рту металлический привкус крови.
– Сказка не способна причинить боль, братец! Вот, возьми мой платок, а то воротник испачкаешь.
Трейноксис лезет в карман, и в этот момент я бросаюсь на него через стол, целясь руками в горло. И будто натолкнувшись на невидимую стену, падаю на столешницу, отчаянно хрипя и задыхаясь. Кувшин с вином, ваза с цветами и кубки летят на пол, разбиваются с громким звоном. Всё кругом забрызгано вином и водой. Трейноксис встает, достает из кармана безукоризненно белый платок, промакивает им капли с рукава и подола своего плаща. Сочувственно смотрит на меня.
– Что, очень больно? А ведь я тебя предупреждал, братец: не делай глупостей. Сам же целее будешь. Ну что, отпустило? Хорошо. Подними стул и садись, так быстрее пройдет. Я еще не всё тебе сказал.
