Невозможно было не вспомнить о Селене, смотря на статуи женщин, которые на самом деле, статуями не являлись. Это были Избранные, которые страдали от Окостенения и умерли, как супруга Трэза, от неумолимой и смертельной болезни.
Он повернул голову на шорох развевающейся ткани.
На изгороди из самшита развевались, словно флаг, символы Древнего Языка. Послание не было прикреплено к забору, оно на самом деле парило в воздухе, колыхалось на несуществующем ветру, словно слова были вышиты на ткани и вздернуты на шесте.
С ужасающим предчувствием, Ви подошел к тому, что, как он знал, мать оставила для него.
Протянув руку, он схватил край и потянул послание на себя, чувствуя несуществующий вес и границы письма.
Золотые символы выстроились в предложения, и он прочитал их. Второй раз. И в последний, третий.
Всему свое время, и мое подошло к концу. Меня печалит все, что произошло между нами, и между мной и твоей сестрой. Судьба оказалась сильней моих чувств, и пусть будет так.
Я должна назначить приемника. Создатель даровал мне свободу выбора, и я воспользуюсь им, когда придет время, уже совсем скоро. Ни ты, ни твоя сестра не займете мое место. Знайте, что сделано это не из злых намерений, но в уважении к вам и вашему выбору относительно собственной жизни.
Выполняя свой долг и создавая расу, такого конца я предвидеть не могла. Но порой бывает сложно, даже для божества, отличить свои желания от веления судьбы.
Может, мы встретимся снова, в другом измерении.
Передай своей сестре, что я люблю ее.
И знай, что тебя я тоже люблю.
Прощай.
Он позволил буквам вернуться на место, символы разбежались по воздуху, как и певчие птицы, поднимаясь и исчезая в молочно-белом небе.
Вишес обернулся вокруг себя несколько раз, словно этим пытался удостовериться в новой реальности. Но потом он просто остановился, превращаясь в очередную статую на кладбище, уперся взглядом в одну точку, застыв всем телом.
Он не знал, что чувствует сейчас — облегчение, горе или… черт, он не знал, что это. И да, у него возникло внезапное желание обратиться к Бутчу, чтобы парень пристегнул его на дыбу и выпорол так, чтобы с пролитой кровью прочистилась голова.
Бладлеттер мертв, отец Ви был убит его сестрой давным-давно, ублюдок гниет в Дхунде, если в этом мире есть справедливость.
Сейчас ушла его мамэн.
Никто из них не был для него родителем, и это ничего. Для него это было также нормально. Как и для других — иметь мамэн и отца, которые выполняли свои роли должным образом.
Поэтому это охренеть как странно — чувствовать себя осиротевшим, учитывая, что у него никогда не было семьи как таковой.
Он подумал о том, как Рейдж выжил на поле боя. А потом о крошечной новорожденной малышке, которая выжила, хотя по всем законам не должна была.
— Дерьмо, — выдохнул он.
Это так похоже на нее. Последнее, что она сделала, прежде чем откинуться, если, конечно, ее исчезновение можно назвать смертью в человеческом ее понимании, — выполнила его молитву… и спасла жизнь дочери Куина.
«Пошел ты» напоследок.
Дерьмо, а может, это его мозг все представляет не в черном свете.
Неважно. Она умерла… и точка. Вот только…
Господи Иисусе, подумал он, потирая лицо.
Дева-Летописеца
Когда наступила ночь, Эссейл все еще был в учебном комплексе Братства, сидел в кресле напротив Маркуса, который проспал весь день.
Учитывая, сколько времени он отсутствовал, а также его планы на вечер, Эссейл достал телефон, пальцы запорхали по экрану, набирая сообщение кузенам…
— Что это? — раздался хриплый голос.
Он резко повернул голову, удивленный тем, что Маркус уже очнулся.
— айФон. — Он поднял устройство. — Это… мобильный телефон.
— Боюсь… — Мужчина приподнялся чуть выше на подушках. — Боюсь, это ничего мне не говорит.
На мгновение Эссейл попытался представить, что космы на его голове исчезли, а мужчина набрал много фунтов, и поправившееся лицо больше не напоминало череп. Маркус будет весьма… привлекательным, да.
Встряхнувшись, Эссейл пробормотал:
— Это телефон. Ну, по которому люди звонят? Или пишут друг другу сообщения?
— О.
— Ты знаешь, что такое телефон?
Маркус кивнул.
— Но они стояли на столе, а не лежали в карманах.
Эссейл подался вперед.
— Сколько лет она продержала тебя в подвале?
Мужское тело отреагировало на вопрос, мгновенно сжавшись. Но он ответил на него.
— Какой сейчас год?
