А Кот лишь бровью повел в ответ на мою странную реакцию и повернулся спиной. Шок номер два. Не, спина была у него изумительная: тугие выпуклости и впадинки, как рисунок на морском дне. Но дело не в этом. Во всю спину Кота красовалась роскошная татуировка: морда хищника, (из семейства кошачьих, конечно). Зверь смотрел на меня, очень внимательно, своими глазами необыкновенными, словно он что-то знал.
И я вдруг очень ясно все вспомнила: темная грязная подворотня, мужской визг и… огромный зверь. Очень необычный, пепельно-светлый, с шерстью плотной, такой приятной на ощупь. И мокрый нос.
Как загипнотизированная встала, со спины тихо подошла к заваривавшему чай мужчине. Я о стыде совершенно сейчас почему-то забыла. Где я, кто он, что вообще мы тут с ним делаем этой ночью?
Прикоснулась пальцами осторожно к спине, самыми кончиками пробежалась по звериной морде, словно лаская. Марк вздрогнул, развернувшись ко мне потрясающе-гибким движением сильного тела.
— Ты… его видишь? — отчего его голос отчетливо дрогнул? Почему глаза эти смотрели в лицо мне с таким изумлением?
— Даже узнала, похоже. Я брежу?
Горячие ладони на моих щеках. Откуда взялись? Большой палец погладил мне губы, вдруг ставшие болезненно-чувствительными. Глаза в глаза. Я снова тонула в них, безнадежно, как в омуте, теряя опору под ногами, захлебываясь, не дыша.
— Я пытался себя остановить до последнего. Оба бредим, похоже.
Он не дал мне ответить, глупые все слова собирая губами как капли. Нежные прикосновения снова раскручивали чудовищный ураган. Только надежды на то, что смогу убежать опять — больше не было. Снова догонит ведь.
Потянулась навстречу, роняя последнее свое полотенце, обнимая обеими руками его, прижимаясь всем телом. Что делаю я? Или мы…
©Нани Кроноцкая
Мы. От соприкосновения тел, горячего, бьющего током, он вздрогнул, и я наконец ощутила всю степень его возбуждения. И грустная очень мысль о том, что я уже даже успела забыть, как все это выглядит…
Поцелуй становился все чувственней, все глубже и откровеннее. Я открыла глаза: очень хотела видеть каждую нашу секунду сейчас, все клеточки этого так любимого мной лица. И столкнулась с такими же жадным взглядом. Лесное озеро перед грозой. В котором бушевал теперь шторм настоящий.
Как оказались мы на кровати?
Помню лишь, как остановила его, уложив на спину и бесстыдно сама раздевала любуясь. Как ловила мужской этот взгляд, ставший вдруг беззащитно-доверчивым. Мой лучший в мире мужчина был словно специально для меня вылеплен свыше. Каждая мышца его гибкого тела стала теперь моим личным фетишем. Я касалась его, трогала, гладила, целовала, вызывая беззвучные стоны и все ускоряя и без того тяжелое мужское дыхание.
— Сумасшедшая. Иди ко мне, или я сейчас просто погибну.
Нависла сверху над ним, губ касаясь, заглядывая в лицо.
— Я хочу это видеть.
И моя грудь оказалась в горячем плену его чутких ладоней. Наслаждающихся процессом исследователей здесь было двое. Мы.
— Ну, нет. Эта песня поётся дуэтом.
Губы к губам, и вдруг мир мой перевернулся, совершив головокружительный кульбит. И вот уже надо мной возвышается мой самый лучший мужчина. Мое наваждение.
Руки, губы, язык. Толчки поцелуев. Кажется, я очень скоро стану лишь вязкой лужицей в этих руках. Кипящей и булькающей крупными пузырями. Мучительно испаряющейся прямо сейчас.
Развел мои колени, дрожащие и упорно цепляющиеся за какую-то странную мысль о том, что я недостаточно хороша для такого мужчины, он вдруг замер. Выдохнул прямо в ухо мне тихо:
— Лю. А ты ведь не предохраняешься? Я не ношу с собой на прогулки по случаю презервативы, прости.
Меня смех разобрал, такое совершенно пошлое тихое хихиканье. Никакой совершенно романтики.
— Не бери в голову. Предохраняюсь.
Зачем я это делаю? Я смотрела на возвышающегося надо мной Марка и отчетливо понимала: даже если случится абсолютное чудо, и вопреки законам природы мне достанется сейчас от него этот подарок… Я буду счастлива. Он пусть летит дальше, а я останусь тут, со своим маленьким кусочком счастья. Но ничего не получится, к сожалению. Не стоит мне даже мечтать.
Я сжалась, нервно сглотнув в ответ на внимательный его взгляд. Он все понял.
— Ты мне обещала не врать, помнишь? — поцелуй в лоб, легкий, касание носа губами, и словно сразу стало светлее. — Так не пойдет, моя маленькая лгунишка. Не пойдет.
Он обрушился на меня, лаская, осознанно выключая сознание. Его руки на бедрах, раскрывают меня словно книгу. Касание горячих пальцев, уверенное, но осторожное.
Кончики погружаются в мой влажный плен, с губ моих срывается громкий стон. А в ответ низкий рык, совершенно звериный. Глубже, шире.
— Покричи для меня. Я хочу это слышать.
Да, пожалуйста. С каждым новым толчком этих мучительных пальцев, с каждым сплетением губ, языков, мук соприкосновение обнаженных тел, крик вырывается из груди, и мне не сдержать его. Я обезумела совершенно, надеваюсь сама ему на руки, выгибаюсь навстречу, бьюсь в судорогах накатывающей и накрывающей с головою волны.
