Раскручивающаяся изнутри меня спираль страсти и желания выстрелила, вытянулась громко звучащей струной. В руках у мужчины, ласкающего меня губами, руками, глазами рассказывающего мне сейчас самую главную историю моей жизни. Открыто, правдиво и нежно. О том, что я для него драгоценна.
Время словно бы останавливается, я рассыпаюсь на тысячи маленьких Люсь. Раскатываюсь стеклянными шариками по сорванному покрывалу. Нет меня больше здесь, я размазалась тонким слоем по этим рукам.
— Ты похожа была на расцветающий в моих руках нежный цветок. Настоящее чудо, бесконечное удовольствие.
Я открыла глаза, с трудом понимая, что лежу на плече его, мужская рука нежно поглаживает мою спину, а крупный мужественный подбородок прямо перед глазами. И покрытая светлыми густыми шерстинками грудь.
— А… ты?
Тихий смех, поцелуй нежный в лоб.
— Заниматься любовью, Люсенька, это не только физиологический акт. Я хочу тебя, мышка. Но сейчас это потерпит. Очень болит?
Я перевела взгляд туда, где пальцы кота осторожно массировали мою кожу.
Да, картина была впечатляющая: синяк во весь бок, медленно сползал на бедро, переливаясь всем спектром от багрового до сине-фиолетового.
— Вообще не было больно. Марк. У меня такого ни с кем не было никогда. Это нормально?
— Ты ведь не это хочешь спросить?
Ну вот за что мне такой умный мужчина, скажите?
— Что мы будем делать теперь?
Тихий вздох, рука снова пошла в путешествие по моему плечу. И я ощутила что и мне было мало. И я тоже — хочу. Илонка Король впервые хотела мужчину, у меня многое было впервые теперь.
— Я попробую выбить себе три дня отпуска. Ничего не могу обещать, к сожалению, служба.
— Вот вообще не об этом спросила. И ты это знаешь.
Поцелуй снова в шею, в плечо, как у него так это все получается?
— Люсь. Ну почему ты вибрируешь? Что такого случилось, скажи?
Рука будто случайно спустившись коснулась груди. Запретное удовольствие продолжалось.
— Например то, что я голой лежу на постели с мужчиной, которого увидела впервые… чуть больше чем половину суток назад. Неожиданно, да? Что ты делаешь, Марк?
— Углубляю знакомство, — он тихо смеялся в ответ, уже откровенно лаская опять. — Тебе же не больно?
У меня тоже есть руки, и пусть я неопытная и вообще глуповата, но где у мужчины находится... все, что находится очень легко, я давно уже знаю. И секунду спустя мои пальцы касались очень внушительной выпуклости под нас разделяющей простыней.
— Как ты там мне сказал? Песня поётся дуэтом? Отвечай на вопрос, хитрый Кот.
Он вздрогнул в ответ, закусил аппетитную свою губу, разворачиваясь ко мне плавным движением, открываясь.
— А если иначе? Мы общались с тобой целый год, каждый день, не отрываясь почти от экрана. Я знаю все о тебе, моя маленькая. И спустя только год два свободных и взрослых человека оказались в постели. Так лучше?
Да, так вполне ничего было, мне даже немножечко полегчало, конечно. Самую малость, поскольку рука его опустилась на ягодицы и вела себя совершенно фривольно. Впрочем, как и моя.
— Последний вопрос. Почему Люся? Что это за глупости?
Эта загадка мучила меня целый год. Люсей я стала практически сразу, уже через пару ночных разговоров онлайн, и первого же сеанса видеосвязи. Я случайно нажала на видео кнопку тогда, а Кот был так феерически весел, что как-то не очень хотелось его прерывать, убегая на звук.
— Потому, что люблю. А ты говоришь… глупости. Нет моя золотая, глупости это когда влюбляешься в голос, в картинку на экране. Когда каждую новую строку ждешь, как будто мальчишка на своем первом свидании. Понимаешь, что медленно сходишь с ума.
Я даже села. Ослышалась? Мне все это снится?
Вот умею я делать все происходящее вокруг меня натюрмортом.
Белые ночи, постель в чужом доме, голая я, и роскошный мужчина, признавшийся мне вдруг в любви лежит рядом. Возбужденный, но совершенно спокойно мне все излагающий. Так будто он… тот самый Кот, что живет у меня в голове уже год. Угадывает мои мысли, встречает каждое утро уютным огоньком сообщения и пишет простые слова, завершающие каждый мой день.
Он смотрел… иронично. Хотя, говоря откровенно, на мои все душевные терзания и метания было трудно смотреть по-другому.
— Ей. Солнц, тебе не обязательно прямо сейчас все бросать и страдать угрызениями совести. Мои слова тебя ни к чему не обязывают. Ты просто просила ответить.
— Марк, ты пошутил неудачно, ведь правда? Завтра уедешь, и все пройдет?
Он только собрался мне что-то ответить, как раздался неприятный звук телефонного звонка. Я дернулась, Кот грязно выругался на совершенно неизвестном мне языке (судя по интонации — очень грязно), накинул на себя простыню, подхватил брюки и вышел.
А я так и осталась, пытаясь переваривать все произошедшее и сказанное тут между нами.
Он мне не лгал. И то, что случилось чуть раньше, тоже было правей всех правд, откровеннее всех откровений. Настоящая неожиданность.
