— Я бесплодна. Потеря беременности, восемнадцатая неделя, на фоне токсической формы гриппа, маточное кровотечение, что-то там еще. Одного яичника просто нет, вторая труба надорвана. Менструации раз в полгода. Марк не знает. Исчерпывающе?
Тигр побледнел почему-то, и залпом выпил стакан воды, появившийся на столе. Я уже просто устала всему удивляться , и только отметила про себя: раньше его тут точно не было.
— Да. Но, как ты понимаешь, это было лишь уточнением. И все тобой сказанное — очень плохо.
— Даже не представляете, как. Мне до сих пор часто снится, как я ползу по больничному коридору на четвереньках и кричу, пытаясь найти хоть одну медсестру. А за мной длинный кровавый след. А в руках у меня — мой ребенок, размером чуть больше ладони. Окровавленный, но живой. Когда он пульсировать перестал я все еще в сознании была. Моя очередь спрашивать?
Зачем я ему все это говорила? Зачем?! Никому, никогда, даже Коту, даже маме. Я закрыла для себя эту дверь. Попыталась сказать, лишь однажды, тому кто просто обязан тогда был быть рядом. Получила в ответ снисходительное: “Да забей!”
И забила. Самыми толстыми и ржавыми гвоздями забила эту дверь в свою душу. А теперь вот, все коты эти чертовы, сорвалась. И я снова плачу, хотя слово давала себе.
— Прости. — мне в руку ткнулось шершавое нечто, взглянула туда, и увидела: симпатичный носовой платок.
Батистовый, между прочим, даже с вышитым вензелем. Странно было увидеть такое в двадцать первом веке. Как пролетку посреди проспекта. Осторожно взяла, вытерла слезы.
— Что-то меня развезло, — пришлось констатировать.
— Да. Твоя очередь спрашивать. — Макс смотрел очень серьезно. Я опасалась увидеть в глазах его жалость. Ее точно не было. Как и сочувствия. Он смотрел очень невесело и ждал.
А я тут взяла и спросила.
— Я была его оперативным заданием? — мне было знать очень нужно. Хотя это ничего уже и не меняло.
— Да. Его департамент занимается покушениями на неинициированных иных. Он пришел к нам с условием расследования этого дела общими силами. Попросил меня лично о помощи. Таким как он… не отказывают.
А вот тут я уже ничего не поняла. Покушение? Неинициированные? Вообще ничего не понятно.
— Поясни! — как-то так незаметно я начала Максу “тыкать”.
Он устало зажмурился. Видимо “поясни” было сделать непросто.
— Марк ушел из одного из самых секретных и элитных спецподразделений Инквизиции к нам, в простые следаки. Это был жуткий скандал там, наверху. — тигр весьма выразительно ткнул пальцем в темный потолок кабинета. Я не менее выразительно и с пониманием дела согласно ему подкивнула. — Такие, как Кот, могут смело условия выдвигать и им никто слова не скажет. И он выбирать еще будет потом.
— А я тут при чем? — приятно, конечно, о любимом услышать хорошее, но ясности больше не стало.
— А ты была фигурантом. Вряд ли по этому городу бегает еще пара-тройка десятков девушек со странным именем Илона и фамилией Король.
С этим бы я согласилась. Если бы не одна пикантная очень деталь.
Судя по всему тому, что я тут услышать успела, Макс не знал, кто я такая. И когда я под ним на диванчике том извивалась, и когда мужем Кота назвала. А вот когда продемонстрировала ему шрам со всеми его украшениями свеженарисовавшимися, то сразу же обрела свое имя и даже фамилию девичью.
Что-то делать мне нужно с лицом. Судя по выражению взгляда нахального тигра, все эти мысли мои на нем так явственно отразились, что и рта открывать уже необходимости не было. Он только молча руками развел. Дескать, ну извини, не дурак.
— Когда это было? — наглеть, так наглеть.
— А не много вопросов? Здесь кто-то мухлюет, и это не я. — Он язвительно улыбался, но все-таки пояснил: — Я не знаю подробностей его службы. И могу лишь предполагать: ты была у него в разработке, еще там, в спецотделе. А потом он “подсел” на тебя, с нашим братом такое бывает. Стал потерпевшую разрабатывать и увлекся. Докопался до покушения. Кстати, его он раскрыл и уже даже был трибунал. Кот пришел к нам меньше года назад.
— Теперь ты спрашивай.
Я сидела всем этим совершенно и намертво оглушенная. На меня покушались? Когда? Да кому я нужна? Марк “подсел” на меня? Этот самый, роскошный мужчина, мечта моя, самая сокровенная? Быть не может такого.
— Водички? — Макс все еще улыбался, но как-то печально.
Я могла бы съязвить и даже вопрос засчитать, но мне было сейчас не до игр совершенно. Молча кивнула, приняв в руки снова невесть как появившийся там стакан. Вода была вкусной.
— Ты любишь его? — очень серьезно спросил. Еще и голосом этом своим, что бьет по самым потаенным и слабым женским местам.
Я ощутила себя у алтаря прямо-таки. И потом тут положено спрашивать: согласны ли? До конца своих дней. Самые глупые соглашаются. Такие, как я.
— Да. — Договаривались же не врать. Вот и стараюсь. — Я никогда никого не любила. А без него… я просто жить не хочу, понимаешь. Когда его… — не выдержала, допила воду залпом и стакан с грохотом приземлила на стол, — в стенку вытаскивала эта тварь, руки и ноги ломая, я почти умерла. Мне никогда так не было больно, понимаешь? А меня пальцем не трогали!
