Ну как отказать ему? Не говорит ведь: “Сиди дома и не высовывайся, я сам все узнаю!” А почему? Правильно: знает, что бесполезно.
Молча дала ему руку.
Кот сделал пару шагов к серой стене, приложил к ней ладонь и открылась совершенно невидимая узкая дверца. За ней было темно, и вели меня прямо туда.
И правильно: любопытство штука весьма наказуемая.
— Грязно приставала, говоришь… — ведя меня за руку Кот осторожно ступал по какому-то узкому темному коридору.
Почему мне не страшно? Вообще, ну ни капельки.
— Очень грязно, — произнесла я, пожимая его горячие пальцы. — Я так не умею.
— Научим, — он фыркнул, нащупывая ногой невидимые ступени. — Или даже заставим. — Кот явно ходил здесь не впервые.
Он шел очень уверенно, его тормозила лишь я. Не страдаю клаустрофобией, но в этом тесном темном пространстве было тревожно. Я шла спотыкаясь и левой рукой нервно прощупывая холодные пыльные стены и когда он резко остановился вдохнув громко воздух, свалилась не очень-то сильно. Чуть-чуть.
— Люсь, а скажи, — крепкие руки успели меня подхватить в сантиметрах от пола. Как он это делает? — В твоей… прошлой жизни, тогда, когда…
— Не напрягайся, я все поняла, — ему тихо ответила. — До момента нашего с тобой знакомства?
— Именно, — он произнес облегченно. — У тебя в доме жили зверушки домашние? Рыбки там, птички?
Странный вопрос. Особенно странным в нем был тот пикантный момент, что его задавая Марк прижал меня к пыльной стене и принялся целовать осторожно и нежно. И мне это нравилось. Мне, такой осторожной и правильной девочке, смущавшейся даже от поцелуев в постели… И переспавшей с практически незнакомцем в первый же день. Прямо скажем — двойные стандарты.
— Кот, — все чаще дыша я ловила его поцелуи. Романтика: темная-темная лестница, голые стены вокруг, и только звуки, запахи, прикосновения.
— М? — он дышал все тяжелее, и пальцы, принявшиеся расстегивать мой новый костюм, уже дрожали от нетерпения. Мы ненормальные, очевидно. Совсем.
— У меня был кот, — нервно хихикнула, активно присоединяясь к безумию. Зачем на банальном костюме нашито столько лишних пуговиц? Безобразие! Когда все закончится, накуплю нам одежды на молниях. Чтоб вжик! И полнейшая капитуляция.
И тут он вдруг замер, видимо слова мои все же дошли до сознания. Оторвался, вызвав мой громкий стон. У Илоны конфету отняли, отдайте немедленно, я протестую!
— Конкуренции опасаешься? — спросила как можно ехидней.
Он промолчал, все еще не шевелясь и о чем то раздумывая. О том, чем мы собирались (надеюсь) заняться напоминал сейчас только проскальзывающий в расстегнутую одежду холодок.
— Что с ним случилось? — спросим вдруг внезапно осипшим голосом, отпуская меня.
Да что происходит? Я могу еще как-то понять нотки ревности в голосе, но к коту?
— Мы сейчас точно с тобой разговариваем о таком маленьком зверьке с ушками, на четырех кругленьких лапках с хвостом? — спросила его осторожно.
Ну мало ли… вдруг это опять позывной или шифр. С них всех станется.
— Ответь мне, — словно очнувшись, Марк в лоб меня поцеловал очень нежно, но волшебство любовного опьянения ускользнуло, рассыпалось безвозвратно. — Пожалуйста. Это очень серьезно.
— Кот породы “Питерский, только с помойки”. Полосатый, лапки белые, умный. Его пришлось усыпить.
Мне не хотелось об это рассказывать, неприятные воспоминания, а я их на Маркову голову свалила и так предостаточно.
— Причина и возраст? — происходившее все больше походило на странный допрос.
— Пять лет. Эпилепсия. Коть, что происходит?
Я вдруг занервничала. Он сразу почувствовал, тут же меня в темноте приобнимая.
— Тебе в мужья совершенно случайно достался клинический идиот.
Он осторожно нащупывал им же расстегнутые пуговицы на моем злосчастном костюме.
— Мой идиот, что хочу с ним то и делаю, — пробормотала легко, не задумавшись. — И все же?
— Домашние животные на дух не выносят вообще никаких мультиморфов. — Довольно быстро он все застегнул, и оправил на мне задравшийся неприлично пиджак. — Откровенно говоря, морфов тоже, но с котом я бы договорился.
— Вы бы банду с ним сколотили… — я ляпнула снова. И замерла. — Погоди. Это значит…
— Ты еще помнишь свой адрес? Тот…
— Да. Но желания нет у…
Вот умеет он прерывать возражения лучшим из способов. И целуется потрясающе.
— Я очень надеюсь, что бывший твой все еще жив, — от меня оторвавшись Марк наконец-то промолвил. — Потому, что до сих пор мимикримы свидетелей убирали надежно.
— Погоди. — мне говорить было трудно, а думать — вообще невозможно. Плохо он действует на меня, честное слово! — Ты хочешь сказать, что этот… мимикрим появился когда усыпили кота?
И я стала судорожно вспоминать все тогда происходившее. То время можно было описывать как “целая куча сплошных неприятностей”. И беременность эта моя, и хвостатый мой друг так внезапно и быстро сгоревший.
— Вспомнила? — Марк стоял, все еще прижимая меня к стене. — И что скажешь?
— Единственное, что хорошо во всей этой истории, — я вздохнула, аккуратно от него отодвигаясь. — Что хотябы с мимикримами я не спала.
