Ну как мне ей рассказать? Даже себе самой признаваться в собственной истерии и глупости было непросто. Там, во дворе дома “Норы” мне все казалось понятным и правильным. Будто открылись глаза, вдруг увидев всю неприглядную картину произошедших событий. Простое решение трудной задачи. А теперь, подведя черту под столбиком строгих вычислений я нашла кучу ошибок и грубых погрешностей. Мне стало мучительно-стыдно.
Пока я выкидывала обугленный блинчик, мыла сковороду, убирала капельки пролитого на плиту блинного теста. Муля молчала, задумчиво разглядывая мою спину. Потом громко фыркнула, осторожно усаживаясь за стол.
— Ты за тестом так и не пришла. Антон тебе голову оторвет, он настроен решительно.
Я вздохнула. Разговаривать на эту тему совсем не хотелось.
— Муль, ну зачем? Все равно, что инвалиду в коляске искать следы от босых ног на песке. Безнадежно.
Подруга в ответ выразительно промолчала. Я ей не рассказывала всех подробностей этой истории. Не хотела расстраивать, да и не за чем. Только тот факт, что детей у меня не предвидится. Знает ведь, ну и к чему этот весь разговор?
Подняла стопку ровных, томившихся в стопке и истекающих сливочным маслом блинов, сложенную аккуратно на расписной фарфоровой тарелке под куполом прозрачной крышки. Махом перевернула, золотистой и ровной стороной кверху и выставила на стол. Две чайные чашки с блюдцами, практически раритеты. Чайные ложечки мельхиоровые, две тарелки для закусок, вилки и ножи. Баночка сметаны, варенница. Тарелка с нарезкой колбаски и ветчины, кубики мягкого сыра. Для полноты картины сюда бы еще икорки лососёвой, рассыпчатой, но это мы перетопчемся, чай не Масленица.
Ну вот, можно завтрак и начинать.
— У нас с Абрашкой тоже не может быть общих детей… — уже жуя первый свой блин со сметаной Муля пробормотала.
Хорошо еще, я не успела начать свой завтрак. Так и замерла с нанизанным на мельхиоровую вилку кусочком блина, аппетитно украшенным тонким ломтиком ветчины.
Выразительно посмотрела на Мулин животик, кругленький, выразительно выпирающий из-под стола. Мне на миг показалось, что он меня понял и наследница рода Абрамовых даже руками в ответ развела. Обалдели родители.
— Ну да. Вот Антошка тоже так на меня пялился. По женской части меня все в порядке. А он… — подруга снова вздохнула, дожевывая свой блинчик и с сожалением посмотрела на дно пустой чашки.
Точно! Я забыла налить туда чай! Быстренько подхватилась, заглянула в заварочный чайник, поняв, что та подозрительная субстанция, что там поселилась, меня не устраивает. Подскочила, поставила ярко блестящего медным блеском носатого монстра на газ, чайничек ополоснула, бросила в него горсть душистого чая. И все это под сопение Мули. Похоже, подруга требовала внимания.
Я снова села напротив, подперев щеку ладонью. Как это не странно звучит, но чужие секреты я не люблю. А на меня за последние дни их свалилась гора, целый горный хребет, Гималаи. Секретом больше, секретом меньше. Чего уж там.
— Что замолчала? Выкладывай, раз уж начала. Или тебе нужно принести страшную клятву? Как там у вас это делается… Страшный ритуал непременно с кровавыми жертвами?
— У нас, дорогуша, унас… — Муля поморщилась, губы скривив. Ты можешь сколько угодно отрицать свою сущность, но это также смешно, как отрицание пола. Детская болезнь, легко лечится не оперативно: пара подзатыльников и работать.
Я промолчала. Когда подруга говорит таким тоном, — спорить с ней бесполезно, это давно все усвоили.
— Короче, его угораздило родиться ведуном. Слабеньким, тем не менее. А в такой комбинации стерильность встречается часто. Очень часто, способные воспроизводиться ведуны, — скорее исключение. Я слышала о таких, даже видела их потомков, но это не наш с ним был случай. Он же доктор, он тщательно обследовался.
Чайник вскипал, начиная свистеть. А я все сидела и слушала. Какая история снова сейчас свалится на мою бедную голову? Страшная сказка, бытовая драма или личная трагедия?
Муля дернулась было к плите, я ее удержала. Всего через пару минут у нас в чашках благоухал горячий напиток, наполнивший кухню ароматами настоящего черного чая. Как в детстве.
— Ты ждешь от меня наводящих вопросов? — я тихо спросила притихшую вдруг подругу.
— Не знаю. До сих пор не понимаю, как тогда он мне поверил. Я сама себе совершенно не верила. Да не смотри так на меня, это ребенок Антона. У меня кроме него… — тут она покраснела и отвернулась.
Ничего себе Муля. Красавица и огонь, она первая среди моих подруг поцеловалась с мальчишкой, крутила романы чуть не двенадцати лет и кавалеров меняла как прохудившиеся перчатки.
Тут мне впору краснеть, особенно после истории с Марком и нашем с ней первой ночи.
— Чудо? — спросила подругу, тоже прихлебывая крепкий чай.
— Ну да. Мы же известные чудики.
Я вздохнула. Встретив мужчину своей мечты, выйдя за него замуж магически повстречав кучу всяких чудес моя внутренняя Илона все еще в них не верила. Ей казалось: сейчас пискнет будильник ее органайзера, она снова откроет глаза, а вокруг — новый день, одинокий и серый. И никаких абсолютно котов.
