Соскребла себя, и поковыляла, пытаясь выдумать на ходу: что скажу и как теперь все нам это разруливать. Но войти не успела: навстречу мне вылетел Кот, уже полностью, категорически даже одет и экипирован. В охапку схватил меня и к окну потащил, как-то судорожно целуя.
Да что с ним случилось такое?
Мой Кот был испуган. Серьезно и по-настоящему: у него тряслись руки, на лбу выступил холодный пот, голос сел. Вцепившись мне в плечи, он встряхнул мою тушку, словно пытаясь хоть так донести истину до отупевшего напрочь сознания.
— Люсь… Все что произойдет здесь очень скоро тебе нужно будет просто пережить, понимаешь? Наплюй на меня, что бы ты не увидела, обещаешь? У меня девять жизней, а главное, — ей я нужен живым. Только не лезь спасать меня, очень прошу, это бессмысленно. Как воевать против землетрясения с ложкой наперевес. Ты меня слышишь? Я боюсь за тебя, обещай!
А я все еще тормозила. Видеть такого мужчину испуганным было… страшно. И этот страх очень медленно проникал в мое заторможенное сознание.
— Мне больно, Марк. Что происходит? — тихо спросила. А что было делать, молча трястись в такт Коту?
— Помолчи, хорошая моя, просто слушай. Тебя не убьют. Но для этого мне кое-что придется сейчас сделать. Ты мне доверяешь? — убедительно прозвучало и деловито. Полный сюр, абсолютная нереальность и ощущение бреда. Это юмор? Сейчас он весело рассмеется и все объяснит?
—Убьют? Погодите, что это за шутка? — кто-то глупый спросил моим голосом.
А страх накрывал с головой, меня затрясло крупной дрожью, попыталась вывернуться из хватки мужских рук.
— Марк, ну я все понимаю, поверь, зачем глупости эти придумывать, что за идиотизм, мне…
— Молчать! — Кот рыкнул внезапно и сипло мне прямо в лицо, еще раз встряхнув очень сильно. — Отставить истерику, отвечать на вопросы. Ты. Мне. Доверяешь?
А и правда. Чего это я. Право же как ребенок. Есть, так точно, товарищ начальник.
— Да. Убегаем? — просто так ведь спросила опять, разрядить обстановку, не больше.
Он немного расслабил железную хватку пальцев и тихо вздохнул.
— Некуда. И бессмысленно. Точно найдет. Я сейчас сделаю странную вещь, постарайся не сопротивляться. Просто расслабься и выдохни. Хорошо?
Странный вопрос после такой-то прелюдии. Молча кивнула. Два раза. Для убедительности.
Что-то мерзкое вползло в душу опять. Предчувствие острой потери. Вместе с яркой мыслью о том, что вот этого гада я никому не хочу отдавать. Никаким этим бабам с губами, которые скоро придут убивать. Жадная я эгоистка.
Медленный разворот всего мира вокруг. Мужская горячая грудь за спиной прижимается плотно. Он вообще весь прижался зачем-то, крепко удерживая как капкан. Дыхание быстрое где-то за ухом. Что он делает?
Нет-нет не думать и доверять, доверять, я сказала! Носом массивным своим отвел волосы с шеи и… поцеловал. Прикосновение губ, очень нежное, разгоняющее мысли всего эффективней.
— Чтобы не случилось теперь, помни, моя золотая: по своей воле и будучи в твердом уме я тебя никогда не предам. И никому не отдам. Запихни это себе прямо в сердце. — Звучали чудесные эти слова как прощание.
Дорожка из поцелуев, руки на груди, мужчина, дрожавший тоже теперь крупной дрожью. Мне очень страшно. Словно это почувствовав, Марк быстро ладони перенес прямо на кожу, нырнув под футболку. Выдернул мысли мои из головы, как тоненькие сорнячки из прополотой дачником грядки.
— Я тоже тебя не отдам. — прошептала я сипло.
В ответ усмехнулся, и вдруг напрягся, резко замерев и к чему-то прислушавшись.
— Пришла уже. Быстро она. Не получается правильно у меня. Прости, Люсь, а вот теперь будет больно. — Слова эти выдохнул быстро, я даже понять ничего не успела, как основание шеи пронзила острейшая боль. Вот не люблю я такого. Особенно — после “прости”. С огромным трудом сдержалась и не заорала, как пришибленная стальной дверью подъездная кошка. А боль все усиливалась. Как и крепость объятий: он словно боялся, что я убегу. И почему мне теперь перестало быть страшно?
Откинулась головой на плечо самому лучшему в мире мужчине, зачем-то кусающему меня и прошептала:
— Никуда я не денусь. Не дергайся, коть. Ты же меня не сожрешь?
Дурочка, да? Меня тут… кусают, блондинкам на радость, а я что творю?
И возникший вдруг острый запах крови меня уже не смутил. Моей крови. Безумный сюрреализм всего происходящего исключал все попытки логического анализа. Оставалось расслабиться. Получать удовольствие не получалось.
Боль отступила, а я ощутила снова поцелуи и влажную дорожку пути горячего языка по болезненно ноющей коже. И шепот услышала тихий. Беззвучный практически, адресованный только мне.
— Моя. Вот так, просто. Теперь не бойся ничего, только живи. —
А вот теперь стало больно. Должно быть, это в строй возвращалось сознание, срочно требующее объяснить ему всю здесь происходящую дурь.
Или дело не в этом?
Что-то резко сдавило виски. Воздух будто сгустился, стало трудно дышать. Все пространство вокруг на меня наступало, болезненно схлопываясь над головой, как пустой чемодан. Стены, потолок, окна покатились к кровати. Голова закружилась мучительно.
