Он расхохотался, опираясь на косяк двери, схватившись за нос (всегда так со смеху хватался, а я и забыла уже).
— Сама все увидишь, прозорливая ты наша. Запиши мой телефон, будь любезна. Ты же спряталась, словно мышь, все контакты свои прикопала. Теперь не получится, не отпустим.
Да, это была абсолютная правда. После случившегося со мной “неудачного опыта брака” — видеть никого не хотелось. Отвечать на вопросы — тем более. Что я скажу? Что была так глупа, что позволила себе слабость с надеждою быть счастливой? Почему-то обманывалась? Глупости, слабой меня друзья не видели никогда, и не надо лишать их иллюзии.
Видимо, все эти мысли так отчетливо отразились на моем сером личике, что старый друг тяжко вздохнул, и присел на кровать.
— Дурочка ты, Лелька — железная кнопка. Самая главная сила женщины — в ее слабости. Просто себя отпусти. Мужеподобные женщины это уродство, поверь мне, я знаю.
Я всхлипнула отчего-то, глаза защипало. А Антон… меня крепко обнял, совершенно по-братски, гладя голову и тихо шепча: “Поплачь, глупая. Со слезами быть может и выйдет вся дурь из твоей головы. Ты красивая, умная. Разреши себе быть собой просто, Лель.”
Слушала и белугой ревела. Доктор же прописал? Выполняю. Пациент я хороший, послушный и организованный.
И Антошка был прав: с каждой минутой в сознании будто светлело. Я не плакала уже очень давно. Лет пять наверное, если не больше. А теперь, словно прорвало плотину, и вынесло в море все накопившиеся обиды, всю горечь, душу очистив по самое дно. Все еще всхлипывая, я выпрямилась, освобождаясь от поддерживающих меня рук.
— Спасибо, Абрамыч. Иди, ты устал и голодный. Муле огромный привет, я не пропаду.
Послушно отдала ему свой телефон, куда друг перекинул мне все их контакты. Он еще раз погладил меня по больной голове и ушел, дверь закрыв осторожно.
А я вдруг почувствовала себя, как после тяжелого кризиса. Нет, еще не выздоравливающей, но точно с надеждой на жизнь. Может быть — даже долгую и счастливую.
Собирать мне было особенно нечего. Вызвала только такси, подхватила телефон, так и не вспомнив о том, что мама просила счета оплатить, со скорбью осмотрела порядком помятый костюм, плюнула и сбежала.
Кот молчал.
Мое: “Где ты?” — так и висело непрочитанным. И куда я попрусь? Может, он взял и обиделся? Или забыл, например? Зачем ему встреча какая-то с женщиной серой из закрытого и Богом забытого городка?
Внутренний трезвый голос хихикал. Забыть такую как я невозможно. Писавшую каждый час, рассказывающую обо всех глупых событиях своей серой жизни. Как порвались колготки, как в моем “департаменте” дизайнеры все перепились и на работу не вышли (все три). Божечки, я собралась завтра встретиться с человеком, который знает запах моего дезодоранта, помогал на “али” выбирать мне белье и советовал марку прокладок!
Я сбрендила, правда? Но это же… Кот. С самой первой минуты нашего виртуального с ним знакомства все так и было.
Тогда я еще малодушно заглядывала в научные каналы, не признаваясь совсем никому в своем грехопадении. Но увы, из науки уходят, как из балета — не на время, а навсегда. И как не напяливай пачку на толстую попу — танцевать не получится снова, поезд ушел, все свободны. Оставалось лишь только подглядывать из-за занавеса и на сцену заглядывать, время от времени, делая вид причастности. Просто так — подышать.
Флуд он и в Африке флуд и в науке. Можно вполне сделать вид, что ты в теме, постоять чинно рядом, послушать. Так и я — заходила туда поболтать с теми немногими, кто меня еще помнил, просто так — о погоде, природе и ценах на нефть.
А в тот памятный день, меня в мой факультетский канал загнал жуткий, мучительный приступ мигрени. Я пожаловалась — мне посочувствовали, немножечко стало легче. Но спустя пять минут в личку мне постучал незнакомец по имени Кот.
Смешно. Выезжая с территории медицинского городка, я вспоминала наш первый с ним разговор. О мигренях, о головной боли вообще, и о жизни. Мы тогда проболтали всю ночь, просто так, наслаждаясь ощущением близости, внезапно возникшим и острым.
Мы с ним одни книги читали и смотрели почти одни фильмы. Было странно: как будто в просторах бесконечной вселенной, старые очень друзья вдруг встретились после долгой разлуки.
Каждый день: “С добрым утром!”, “Ты ела сегодня? Не врешь?”
Кем он стал для меня? Я даже проекты рабочие с ним обсуждала, терпеливо дожидаясь, пока Кот освободиться и ответит на все мои глупые вопросы. Он снова научил меня улыбаться, видеть в людях хорошее и в будущее смотреть не зажмурившись от гнетущего страха и ужаса.
Машина такси парковалась у дома родителей. Я огромным трудом оторвалась от воспоминаний, расплатилась с водителем и поползла.
