Хорошо еще, я не успела начать свой завтрак. Так и замерла с нанизанным на мельхиоровую вилку кусочком блина, аппетитно украшенным тонким ломтиком ветчины.
Выразительно посмотрела на Мулин животик, кругленький, выразительно выпирающий из-под стола. Мне на миг показалось, что он меня понял и наследница рода Абрамовых даже руками в ответ развела. Обалдели родители.
— Ну да. Вот Антошка тоже так на меня пялился. По женской части меня все в порядке. А он… — подруга снова вздохнула, дожевывая свой блинчик и с сожалением посмотрела на дно пустой чашки.
Точно! Я забыла налить туда чай! Быстренько подхватилась, заглянула в заварочный чайник, поняв, что та подозрительная субстанция, что там поселилась, меня не устраивает. Подскочила, поставила ярко блестящего медным блеском носатого монстра на газ, чайничек ополоснула, бросила в него горсть душистого чая. И все это под сопение Мули. Похоже, подруга требовала внимания.
Я снова села напротив, подперев щеку ладонью. Как это не странно звучит, но чужие секреты я не люблю. А на меня за последние дни их свалилась гора, целый горный хребет, Гималаи. Секретом больше, секретом меньше. Чего уж там.
— Что замолчала? Выкладывай, раз уж начала. Или тебе нужно принести страшную клятву? Как там у вас это делается… Страшный ритуал непременно с кровавыми жертвами?
— У нас, дорогуша, унас… — Муля поморщилась, губы скривив. Ты можешь сколько угодно отрицать свою сущность, но это также смешно, как отрицание пола. Детская болезнь, легко лечится не оперативно: пара подзатыльников и работать.
Я промолчала. Когда подруга говорит таким тоном, — спорить с ней бесполезно, это давно все усвоили.
— Короче, его угораздило родиться ведуном. Слабеньким, тем не менее. А в такой комбинации стерильность встречается часто. Очень часто, способные воспроизводиться ведуны, — скорее исключение. Я слышала о таких, даже видела их потомков, но это не наш с ним был случай. Он же доктор, он тщательно обследовался.
Чайник вскипал, начиная свистеть. А я все сидела и слушала. Какая история снова сейчас свалится на мою бедную голову? Страшная сказка, бытовая драма или личная трагедия?
Муля дернулась было к плите, я ее удержала. Всего через пару минут у нас в чашках благоухал горячий напиток, наполнивший кухню ароматами настоящего черного чая. Как в детстве.
— Ты ждешь от меня наводящих вопросов? — я тихо спросила притихшую вдруг подругу.
— Не знаю. До сих пор не понимаю, как тогда он мне поверил. Я сама себе совершенно не верила. Да не смотри так на меня, это ребенок Антона. У меня кроме него… — тут она покраснела и отвернулась.
Ничего себе Муля. Красавица и огонь, она первая среди моих подруг поцеловалась с мальчишкой, крутила романы чуть не двенадцати лет и кавалеров меняла как прохудившиеся перчатки.
Тут мне впору краснеть, особенно после истории с Марком и нашем с ней первой ночи.
— Чудо? — спросила подругу, тоже прихлебывая крепкий чай.
— Ну да. Мы же известные чудики.
Я вздохнула. Встретив мужчину своей мечты, выйдя за него замуж магически повстречав кучу всяких чудес моя внутренняя Илона все еще в них не верила. Ей казалось: сейчас пискнет будильник ее органайзера, она снова откроет глаза, а вокруг — новый день, одинокий и серый. И никаких абсолютно котов.
Воспоминание о нем снова с собой привело чувство смутной тревоги. Никогда еще я не ощущала такого, словно где-то в душе сидит острая колючка и царапает, больно и остро.
— В общем, — подруга расценила мое молчание, как призыв к откровенности и продолжила: — Антон пропал тогда на три дня. Посмотрел на те две полоски, молча развернулся и вышел. Ну… сама понимаешь, это было вполне ожидаемо.
— Да уж… — ничего более умного я сказать не придумала. Это же я. Но Муля меня как будто бы даже не слушала.
— Я написала заявление на увольнение, собрала вещи со съемной квартиры и уехала сюда, на дачу. Деньги были, просто никого видеть совсем не хотелось. Как тебе сейчас, да?
— Проницательная ты моя, — я усмехнулась, накрывая стопку блинов толстой крышкой. Мы почти ничего и не съели, аппетит как-то пропал.
— А он взял и приехал. Ночью, на этой машине. Мотался в Москву за ней, сделать мне подарок. Ну не идиот ли? Мог хоть пару слов сказать мне, хоть записку оставить. Нет, решил по-своему, а я чуть с ума не сошла.
Честно говоря, вот от мудрого и спокойного Абрашки я точно подобного не ожидала.
— Так… он тебе просто поверил? — у меня как-то внезапно сел голос.
— Угу. А когда я потребовала сделать тест на отцовство после рождения, Антон так орал… Вопил, что если человека любишь, то ему веришь. И никак не иначе. Или не веришь, а значит — не любишь. Больше никак.
Я сидела буквально оглушенная этими ее словами. А в ушах пульсирующей болью звучали слова Кота, сказанные мне напоследок:
“ Я выбираю тебя.”
Вот что он хотел мне сказать: если любят, всегда выбирают любимого, верят, не отступают! А я… я… Это я предала его, не поверив, не поговорив.
Голову обхватила руками. Чтоб она треснула эта моя глупая голова!
