Меня кто-то встретил, меня куда-то повели... И вот, за толстым стеклом, - странное механическое существо, конгломерат каких-то аппаратов, между которыми едва просматривается обнаженное тело, распростершееся на чем-то белом... Тело залито прозрачным раствором, тело совершенно неподвижно, и не видно лица - лицо скрыто под конусообразным белым колпаком, едва заметно подрагивающим... в такт биению сердца?.. в такт дыханию?.. То, что я вижу, вдавившись лбом в холодное стекло, никак не ассоциируется у меня со Славией, с той Славией, которую я знал, с той Славией, чье тело ласкали мои руки... То, что лежит за стеклом, не может быть моей Славией... Не может... Я все сильней вдавливаюсь в стекло и вдруг с пронзительной до боли отчетливостью осознаю, что там, под грудой аппаратов, лежит именно Славия... Я поворачиваюсь к кому-то в белом, с ярко-красным изображением змеи на груди, я молча смотрю на него - и тот, в белом, опускает глаза и говорит что-то о надежде и вере... Он говорит, что надо надеяться и верить, что нужно жить с надеждой и верой, а я мысленно добавляю, что нужно жить еще и с любовью - третьей сестрой этих двух, надо жить с любовью... Жить... Надо жить...
Лицо Славии я так и не увидел.
Я брел по дорожке мимо деревьев и искал хоть какой-нибудь повод, чтобы отвлечься, не позволить себе провалиться в пустоту, воцарившуюся в душе.
- Вы опять собираетесь устраивать допрос, господин полицейский?
Я поднял голову. В трех шагах от меня стоял на тропинке господин Луис Карреро, держа под руку госпожу Эвридику Карреро.
- Учтите, Дика не будет отвечать на ваши вопросы. Довольно! - Бородка капитан-директора лидер-секции "Карреро А" воинственно вздернулась. В темных красивых глазах госпожи Эвридики я заметил легкий испуг.
- Доброе утро, - сказал я. - Вероятно, именно это вы имели в виду, господин Карреро?
- Доброе утро, - недовольно ответил он. Госпожа Эвридика кивнула и попыталась улыбнуться мне. - Я имел в виду именно то, что сказал. Дике нельзя волноваться. По-моему, все, что она могла сообщить полиции, она уже сообщила. А вы опять! Так она никогда не выйдет из больницы!
Я неожиданно легко подавил в себе раздражение, хотя дружеских чувств этот высокомерный господин у меня не вызывал. Муж беспокоился о жене, муж заботился о жене, оберегал ее покой... Ему было о ком заботиться... У него была жена, перенесшая потрясение жена, у него был близкий человек, и он заботился о близком человеке...
- Меня привели сюда другие дела, - сказал я. - К сожалению.
Господин Карреро расслабился, перестал изображать песчаного колючника в боевой позе и, кажется, немного смутился.
- Новые пострадавшие? - осторожно спросил он, бросив взгляд на жену, продолжавшую с испугом смотреть на меня.
- Вам больше ничего не угрожает, госпожа Карреро, - обратился я к ней, не ответив на вопрос ее супруга. - Мы выяснили причину.
- Кто? - вскричал Луис Карреро, оставив жену и чуть ли не прыжком оказавшись рядом со мной. - Назовите имя!
- Расследование еще не закончено, господин Карреро, - охладил я его пыл, - поэтому не могу сказать ничего определенного. Единственное, в чем могу вас заверить: в случившемся нет злого умысла.
- Как? - пораженный капитан-директор отступил на шаг. - Но зачем все это было устроено? Это что - всего лишь чья-то невинная шуточка?
- Вы попали под дождь и промокли - не станете же вы обвинять дождь в злонамеренности?
- Так у вас есть основания считать, что Дика стала жертвой природного явления? - еще больше опешил господин Карреро.
- Да, - твердо ответил я. - В некотором роде. И не сегодня-завтра мы выявим создателей этих природных явлений.
- Но вы же противоречите сами себе! Какие создатели могут быть у явлений природы? Господь Бог? Или дьявол?
- Звучит противоречиво, - согласился я, почему-то ощутив озноб от последних слов господина Карреро. - Ничего не могу вам пока объяснить, но повторяю: злого умысла нет, это установлено совершенно определенно.
- Замеча-ательно, - с иронией протянул Луис Карреро. - И преступления нет, и виновных нет. И вообще к многомудрому полицейскому ведомству данный случай не имеет никакого отношения. - Он повернулся к жене. - Ты просто попала под дождик, Дика, под славный ласковый дождик.
- Извините, - сказал я, - мне нужно идти. Думаю, в ближайшее время вы получите более полную информацию.
Я слегка поклонился и, обойдя стоящего на тропинке, расставив ноги, господина Карреро, свернул к кустам, за которыми, как я помнил, должен был находиться пруд.
- Слава Богу, - тихо сказала мне вслед Эвридика Карреро. - Значит, никто не собирался меня убивать...
Я повернулся к ней, еще раз посмотрел в ее удивительные глаза и с чистой совестью произнес:
- Клянусь вам, госпожа Карреро, что это именно так.
- Вот таким образом и работает наша доблестная полиция, - сказал мне вслед господин Карреро, но на этот раз я не стал оборачиваться.
