- Спокойно, - повторил я. - Я вполне вменяем. Эта боевая штуковина мое доказательство.
Он немного расслабился, но продолжал настороженно следить за мной. Я медленно, не делая резких движений, держа эманатор дулом к себе, подошел к столу и положил оружие прямо на посуду.
- Вот, посмотри на индикатор.
Стан мгновенно схватил эманатор и отошел от стола.
- Ну? - Он все еще не понимал.
- Взгляни на индикатор расхода зарядов. Все мы получили полностью заряженное оружие, так? Никто из нас не сделал на острове ни одного выстрела. А вот я стрелял. Там, в Преддверии. В того бешеного левиафана. Где я еще мог стрелять и какие еще тебе нужны доказательства?
Стан медленно опустился в кресло и уставился на эманатор, словно видел подобное оружие впервые в жизни.
- Ты, конечно, можешь сказать, что у меня был неполный заряд, продолжал я, наблюдая за ним. - Нo это нетрудно выяснить в управлении. Ты можешь сказать, что, когда мы прочесывали остров, на меня накатило и я открыл пальбу в ближайшей расселине. Но это, при желании, тоже можно проверить. Поискать на острове следы моей пальбы. И такая проверка представит все в истинном свете. И ты признаешь тогда мою правоту. Наконец, ты можешь прямо сейчас сказать мне: "Лео, ты прав".
Он долго-долго молчал и все крутил в руках эманатор. Потом поднял на меня глаза и тихо, почти с испугом, сказал:
- Это весомый аргумент, Лео. Это очень весомый аргумент... Я, конечно, проверю... но боюсь, что ты действительно прав... И что же нам теперь делать дальше? Я внезапно ощутил страшную усталость. Не физическую, нет. Устала моя душа. Слишком сильные удары довелось ей испытать. Откровение о том, с каким врагом мы столкнулись. Откровение о том, кто такая Славия. Ее гибель... Откровение о том, что Леонардо-Валентину Грегу вскоре суждено покинуть этот мир.
- Не знаю, что нам делать дальше, - сказал я притихшему Стану. Цепочка оборвалась навсегда, я в этом убежден, я даже не предполагаю, а просто знаю. Теперь нужно ожидать чего-то другого. Думаю, в первую очередь необходимо взяться за фронтир. Навалиться объединенными силами, это проблема не только Серебристого Лебедя. Завтра мертвая зона может появиться в любом другом мире. Идущая в наступление антижизнь... Кстати, название Диллин - тоже из книг или фильмов?
Стан пожал плечами:
- Теперь уже не знаю, что и сказать, Лео.
- Убедить мы, конечно, никого не сможем, - продолжал я. - Если даже ты с трудом поверил мне, то кто поверит нам? Сочтут ненормальными. Один эманатор - аргумент для тебя, ведь мы были вместе. Но не для других. Найдут десяток объяснений. Поэтому оставайся здесь, при Бохарте - пусть анализирует данные мониторинга, пусть добивается разрешения на прочесывание всего Лебедя. Присутствуй. А я возвращаюсь в Кремс. Возьму отпуск. Я действительно устал... и не могу заниматься бесполезным делом.
- Отдохни - и возьмемся за фронтир, - сказал Стан.
- Тут не только нам надо взяться. Тут нужны самые лучшие специалисты самых разных отраслей. Думаю, что эта сущность... Голос... все-таки сможет помочь. И не только он, должны быть и другие. Я чувствую... Возьмись, Стан, ну а я... - Я нашел в себе силы усмехнуться. - Видно будет. Он же предупредил, что у меня мало шансов...
- Мало - еще не значит, что их нет совсем, - тихо сказал Стан.
Тяжелой и усталой была моя душа. Я вдруг понял, что надеялся, втайне надеялся на то, что Стан в пух и прах разобьет мои доводы, и посещение Преддверия все-таки окажется не более чем причудливым созданием моей собственной психики. Нет, на деле вышло совсем не так.
И все же...
- Не хочу быть марионеткой, Стан! Не хочу быть персонажем книги. И умирать тоже не собираюсь. Но в Преддверии хотелось бы вновь побывать... Живым, а не мертвым... Встретить Славию... Постараться вытащить ее оттуда, упросить Голос, пусть поможет... Понимаешь?
Стан молчал.
- Ладно, - сказал я, - пойду-ка принесу чего-нибудь покрепче. Выпьем за мой отпуск. А к Бохарту сегодня можешь не ходить, они там и без тебя управятся. Согласен с таким деловым предложением?
Стан неуверенно кивнул.
ИЗ КНИГИ
"Он стоял на краю обрыва и задумчиво смотрел вниз, на россыпь больших плоских камней, покрытых фиолетовыми пятнами лишайника. Над обрывом нависали разлапистые ветви альбасосен; их длинные зеленые иглы плотно прилегали одна к другой, словно были старательно причесаны каким-нибудь заботливым духом этих мест. Сосны дружным широким потоком стекали к обрыву с длинного пологого склона. За склоном, вдалеке, закрывая прозрачное небо, застыли горы. Зеленый пояс сосен обрывался на полпути к вершинам, и выше господствовала серость лишенных растительности скал. Длинные снежные языки нарушали своей белизной серое однообразие, а в вышине, на вершинах, царил сплошной белый цвет - цвет льда и снега, цвет чистоты и незапятнанных надежд, добрых замыслов и благородных побуждений.
