– Всё из-за тебя, – говорил я Зверю, – это ты познакомил меня со Шломо на берегу моря. Ты нарочно устроил так, чтобы я потерялся.
Зверь не отвечал. Я давно уже не посылал его к папе, потому что не хотел, чтобы папа узнал про Шломо. Вообще-то, Зверь хотел пойти и рассказать папе, что Шломо учит меня кататься на велосипеде, и что мы играем папиной железной дорогой, и что он научил меня плавать без круга. Я запретил Зверю ходить туда и рассказывать обо всём этом папе, но Зверь не отставал. Зверь сказал, что лучше меня знает, что и как нужно делать. Так что в последние дни мы почти каждый вечер ссорились. Я светил на Зверя фонариком, который подарил мне папа (а Шломо только поменял в фонарике батарейки), а Зверь пытался напугать меня всякими шорохами и чёрными тенями, шевелящимися в темноте. Однажды я выпрыгнул из кровати, хоть и боялся, что Зверь схватит меня за ногу, и зажёг верхний свет. Бедняга, он так сразу съёжился! Наверняка у него разболелся живот.
В другой раз я засунул его вместе с жестянкой в духовку. Мама собиралась печь пироги, и я хотел, чтобы Зверь немного поджарился. Ему ничего не сделается, он ведь всего лишь воздух. Даже меньше, чем воздух.
Я уже не носил Зверя в школу и, наверное, поэтому всё время проигрывал в фантики и ребята не давали мне больше быть нападающим. Постоянно совали меня в защиту. Вообще-то в этом был виноват и Йонатан. Бывает, строит из себя лучшего друга, а другой раз и вовсе со мной не считается. Хорошо, что я не рассказал ему про Зверя из темноты. Как-то раз, когда мы ещё были близкими друзьями, я хотел ему рассказать и только в последний момент передумал.
Шломо пришёл, и я с ним ни во что не играл. Мама подумала, что я заболел, но температуры не было. Я решил послушаться Зверя и послать его к папе. Пусть он расскажет папе про всё: и про железную дорогу, и про велосипед, и пусть спросит у папы, согласен ли он, чтобы я делал всё это вместе со Шломо.
И тогда, если папа не согласится, я убегу из дома. Возьму с собой Зверя из темноты, «Остров сокровищ», возьму свою копилку и новую куртку и перочинный ножик, который мама купила мне на день рождения, и убегу. И меня не найдут, даже если будут искать с полицией, потому что Зверь из темноты поможет мне спрятаться.
Я сказал:
– Зверь! Зверь!
Он уже знал, что ему делать, потому что всё время слушал мои мысли.
Я не засыпал, пока Зверь не вернулся и не рассказал мне, что папа любил Шломо, они были хорошими друзьями. И что он рад, что Шломо учит меня кататься на велосипеде. Он и сам хотел меня научить, и ему было бы грустно думать, что не нашлось никого другого, кто бы сделал это за него. Папа сказал, что он очень рад, что есть кто-то, кто любит меня, маму и Малышку и ездит с нами гулять. И что он разрешает нам со Шломо играть своей железной дорогой.
Я заснул, и мне приснилось, что папа сидит рядом и рассказывает мне всю эту историю про Зверя из темноты с самого начала. Как я его боялся, когда он подстерегал меня под кроватью, и как он раздувался во всю комнату и пугал меня занавеской и шорохами в стене. Потом – про фонарик, и как я постепенно приручил Зверя, выдрессировал его, и как мы с ним стали друзьями. Мне снилось, что папа рассказывает мне, как Зверь притворился камнем и прыгнул на жёлтого пса и как он пошёл в больницу и стоял возле мамы, когда она рожала Малышку. Потом мне снилось, что папа рассказал мне про Зверей Света, как они ловят себе в дорогу Зверей Темноты, чтобы на Земле у них была тень, как потом оставляют их здесь.
Иногда я и правда боюсь, что какой-нибудь Зверь Света захочет забрать у меня моего Зверя из темноты. Я ни за что не соглашусь с ним расстаться! Даже если он скучает по своим глазастым королю с королевой. Я бы и на собаку его не променял. И даже на говорящего попугая, хоть это и не простое решение. Зверь из темноты всё равно лучше попугая, пусть даже он не умеет подражать голосам и звукам.
Зато Зверя почти не надо кормить и днём он совсем не занимает места. Он только ночью раздувается, но и тогда никому не мешает. Ведь он раздувается только там, где никого нет, между предметами, сзади или снизу. Разве смог бы я послать к папе попугая или собаку, чтобы рассказать ему обо всём, о чём хотел ему рассказать, с тех пор как он погиб? Конечно нет. Разве собака или попугай защитили бы меня во сне? Собака могла бы пойти со мною в пещеру, но, как только учуяла бы грабителей, сразу же бы залаяла, и они бы схватили меня, или же сами удрали, и меня бы тогда не стали фотографировать для газеты.
Думаю, Зверь останется со мной навсегда, даже когда я вырасту большим. И только если у меня будет свой ребёнок, такой же, как я сейчас, и он будет бояться темноты, тогда, может быть, я одолжу ему своего Зверя из темноты.
Ненадолго.
