Но страх мгновенно пробирается мне под кожу, расходится по всему телу, и его никак не остановить. Этот пёс – злой. У него злой взгляд. Я уверен, что это он задрал курицу и двух зайчих из садика Рахели. И потрёпанную куклу, которую я нашёл на дороге и повесил на железную ржавую ограду, наверняка стянул с чьего-то двора и порвал зубами именно этот жёлтый пёс.
Я устроил своему Зверю испытание. Достал жестянку и сказал:
– Прыгни на этого пса и прогони его!
Был день. Но я подумал, может быть, Зверь сумеет собрать все силы и, прежде чем сожмётся от солнечного света, всё-таки сделает то, о чём я его прошу.
Вы не поверите, но мой Зверь из темноты прыгнул – сразу высоко-высоко!
Жёлтый пёс испугался, заскулил и удрал, а после лаял на меня уже издали. Какой-то дядька закричал из окошка:
– Ты зачем бросаешь камни в мою собаку?
Если бы он пригляделся, то увидел бы, что это не камень, а просто это мой Зверь выпрыгнул из жестянки. И с того момента я знал: мы со Зверем из темноты станем друзьями.
С той поры прошло много дней и месяцев, и многое изменилось. Мой Зверь стал гораздо образованнее. Я водил его в зоопарк, в Музей природы и в Большой Музей. Познакомил со всеми своими друзьями – хотя они, конечно, не знали, что там у меня в темноте, в жестянке. Я взял его с собою в мошав – сельскохозяйственное поселение – к тёте Гизе и дяде Менахему. Там я показал Зверю, откуда берутся яйца и молоко. Ведь Зверь-то думал, что яйца делают на яичном заводе, а молоко получается, когда воду смешивают с белым порошком! Я тоже раньше так думал, когда маленький был.
И тут выяснилось кое-что странное. Мой Зверь, который не боялся жёлтого пса, не боялся львов и тигров в зоопарке, мог бы, если б захотел, даже войти к ним в клетку… боялся коров! Может, из-за рогов или потому, что они так шумно дышат. Я объяснил, что ему нечего бояться. Коровы добрые. Они не лягаются и не бодаются, а дают молоко. Мы всё-таки не подходили туда, где у них голова. Мама спросила, неужели я боюсь коров. Я ответил, что да, боюсь, но на самом деле боялся только Зверь. Я просто не мог сказать маме, что это я из-за него осторожничаю. Ещё не настало время открыть маме тайну.
И ещё одно изменилось с тех пор, как я подружился со Зверем из темноты. Была война, война Судного дня, и папа не вернулся. Он погиб в бою. И хотя теперь я уже не смогу ему ничего рассказать, мой Зверь сам рассказал папе о себе.
Я спросил Зверя:
– Ты можешь выбраться ночью, перенестись далеко-далеко и войти под землю?
И Зверь сказал:
– Да.
– Тогда пойди к моему папе, скажи ему, что я очень люблю его и скучаю по нему и неправильно это, что он погиб.
Зверь пошёл и вернулся. Дорога туда и обратно совсем не занимает у него времени, потому что он – воздух. Зверь может раздуть руку, ногу или голову и протянуть её далеко-далеко в темноте. Зверь рассказал мне, что папа не хотел погибать. Папа очень любит и меня, и маму, и Малышку, которая ещё не родилась. Но на войне гибнут люди, иногда сыновья, а иногда – отцы.
– Почему была война?
Зверь пошёл и спросил у папы. Вернулся и рассказал, что мы должны были защищать наши дома и всю нашу страну. Ведь если бы, например, наш дом разрушили, где бы мы тогда жили? Где бы готовили? У нас бы тогда не было даже крана с водой, чтобы пить и мыться. Сразу после того, как мой папа погиб, я ещё многого не знал. Например, я думал, что ему холодно в могиле или, может быть, он голодный. Но Зверь объяснил мне, что мёртвые не похожи на живых. У них как бы есть адрес, кладбище, но это не настоящий дом, а просто такое место, куда можно посылать мысли. С тех пор каждый вечер, когда мама выходит из комнаты, а Зверь заканчивает раздуваться и уже может слушать, я рассказываю ему обо всём, что делаю и о чём думаю, и выиграл ли я в фантики, и Зверь всё передаёт папе. Зверь говорит, папа очень рад, что я его к нему посылаю.
В Судный день мы сидели дома. Вдруг пришли и сказали, что папа должен срочно идти в армию. Папа поцеловал маму, поцеловал меня. Попросил, чтобы мы ему писали. После его ухода началась тревога. Все спустились в убежище. Мой Зверь из темноты дрожал от страха. Он боялся, что на его жестянку упадут бомбы. Но я его успокоил. Я сказал: «Наше убежище прочное, очень прочное, бояться нечего. Мой папа сильный, очень сильный, он будет защищать границу, он не даст им нас бомбить». Я говорил тихо, чтобы нас никто не услышал. Постепенно Зверь успокоился. Но мама всё время нервничала. Я бы одолжил ей своего Зверя, чтобы успокоить, но ведь для мамы Зверь был невидимым.
Через неделю нам рассказали, что папа погиб на второй день войны. С тех пор мой Зверь из темноты больше заботится обо мне и сильнее бережёт меня ночью во снах. Особенно когда мне снится араб.
