На котиковом лежбище большинство песцов кроме трупов котиков поедают также последы, остающиеся после рождения детенышей. Эту же пищу используют серокрылые чайки. Лежбище привлекает живущих во всех окрестностях песцов. Есть песцы — «завсегдатаи» лежбища, а есть животные, приходящие, по-видимому, издалека. Во всяком случае была хорошо заметна разница в поведении отдельных зверей, в их реакции друг на друга и на хозяев лежбища — котиков. По-разному выглядело уже само передвижение песцов по лежбищу. Котик, мимо которого близко проходил песец, обычно делал вслед ему выпад головой с разинутой пастью. Песцы-новички двигались здесь неуверенно, в то время как опытные звери обычно шли рысцой или характерным для песца неторопливым галопом, не отклоняясь от прямой линии и не меняя темпа движения. Скорость их движения была такой, что они совершенно спокойно проходили мимо котиков, делавших им вслед выпады. Для отдыха эти песцы имели излюбленные места, где их меньше беспокоили. На Урильем лежбище таким местом была зона, где лежали в шахматном порядке взрослые секачи-котики, не имеющие «гаремов». Каждый из этих самцов охранял свой участок территории лежбища. Песцы ложились для отдыха там, где граничили участки разных самцов, и спали совершенно спокойно. Во время стычки двух песцов в таком месте один из них проснулся лишь тогда, когда нападающий зверь в него вцепился. Эта стычка явилась хорошей иллюстрацией того, насколько местные песцы знакомы с лежбищем и умеют использовать в своих интересах и его территорию, и действия его хозяев.
Дело было так. Спящий песец лежал, свернувшись, на участке лежбища, занятом безгаремными секачами. Это была, по-видимому, самка, нападавший зверь — тоже. Последний, увидев спящего зверя, выгнул спину и стал медленно надвигаться на него. Приблизившись вплотную, он после короткой паузы, без всякого предупреждения вцепился спящему в шею. Спавший зверь вскочил и побежал на негнущихся ногах, с выгнутой спиной, обернув назад голову с раскрытой пастью и безумными глазами. Преследующий бежал ходким галопом, с чуть приоткрытым ртом и слегка опущенными ушами. Эта очень сдержанная мимика придавала ему выражение не угрозы, а спокойной деловитости, которая красноречивее всякой мимики говорила о серьезности его намерений. Убегающий зверь, преследуемый по пятам, направился к ближайшей группе котиков-холостяков. Подбежав к ним, он буквально нырнул между их ластами. Котики на него не успели среагировать, но когда до них добежал преследователь, они все обернулись к нему, раскрыв пасти. Убегающий зверь выиграл сразу около 15 метров расстояния. Достигнув скалы Урилий камень, преследуемый песец по узкому перешейку пробежал мимо лежавших там котиков и свернул на боковой уступ, свободный от котиков. Там он упал на брюхо, повернувшись мордой к своему врагу, вытаращив глаза и тяжело дыша. Но когда преследующий зверь добежал до этого узкого перешейка, навстречу ему поднялся лежавший рядом секач. Это остановило песца, он дальше не пошел, остановился, несколько раз пролаял, в нескольких местах помочился и ушел. Выждав немного, первый песец поднялся и, проскользнув на берег, убежал в противоположную сторону.
После сезона работы на Командорах мы привезли пару молодых песцов в Москву. Одну зиму они жили у нас на Звенигородской биостанции. Это дополнило некоторыми штрихами тот образ медновского песца, который сложился у нас на его родине. Наши звенигородские песцы не проявляли признаков страха перед собаками, общаясь с ними через сетку вольера. Мы не решились выяснить, что будет, если между ними устранить препятствие. Однако одну собаку, спокойного миролюбивого пуделя ростом значительно крупнее песцов, мы все же попробовали пустить к ним. Собаку пришлось быстро убрать, иначе для нее это кончилось бы плохо. Об этом случае не стоило бы упоминать, если бы не манера нападения, которую приняли песцы по отношению к собаке. Собака приближалась к песцу, проявляя к нему явный интерес и не показывая враждебных намерений. Песец не уходил от встречи и преграждал ей путь, стоя на выпрямленных ногах и выгнув спину. В это время второй песец спокойно подходил к ней сзади и неторопливым движением брал ее зубами за пятку. Собака резко оборачивалась к нему, песец сразу выгибал спину, а первый в свою очередь кусал ее таким же образом. Два-три таких приема — и собака была полностью выведена из «душевного равновесия»: она была явно раздражена и в то же время растеряна. Пришлось вмешаться, чтобы избежать кровопролития. Когда эти песцы жили еще в виварии, в их вольер пробовали пускать белых мышей, и песцы совершенно не знали, что с ними делать, пытались хватать зубами, тут же пугались и бросали. Но, попав впервые на снег, один песец вдруг стал делать прыжки в точности такие, как делают песцы и лисы, мышкуя. Видимо, возбуждение, вызванное новизной обстановки, выразилось в этих движениях, неожиданно появившихся из глубин наследственной памяти.
