В период наблюдения за этой смешанной по составу группой мышей мы несколько раз пускали в помещение новых зверьков того и другого вида, чтобы посмотреть, как будут относиться к ним хозяева территории. Во всех случаях результат был примерно одинаковым: хозяева территории нападали на «новичков». Особенно активно вел себя наиболее крупный самец домовой мыши, но самки этого вида были малоагрессивны. Лесные мыши из группы хозяев вели себя в разных опытах неодинаково; на подсаженных домовых мышей они почти не нападали, но к новым особям своего вида были несколько агрессивнее. Возможно, длительное совместное обитание с домовыми мышами повлияло на их поведение, и оно в чем-то стало напоминать даже таковое подчиненных зверьков в одновидовых группах домовых мышей. Чтобы еще раз проверить расстановку сил в смешанной группе мышей, мы решили провести заключительный эксперимент: не просто подсаживать в группу отдельных новичков, а заменить всех особей сначала одного, а потом другого вида. Полное обновление группы домовых мышей дало именно тот результат, который мы и ожидали. Лесные мыши, занимавшие в исходной группе подчиненное по отношению к домовым мышам положение, не проявили заметной агрессивности и к новым особям этого вида. Сами новички также не проявили агрессивности к лесным мышам — на чужой территории грызуны вообще крайне редко нападают на хозяев. В итоге зверьки обоих видов быстро установили стабильные мирные отношения и уже через несколько дней, как и до замены домовых мышей, стали использовать одни и те же гнезда; такой характер их взаимоотношений сохранялся и последующей осенью, и в начале наступившей зимы.
Иначе повели себя домовые мыши, когда вместо ранее сидевших с ними лесных мышей в помещение пустили новых. В этом случае мы стали свидетелями настоящей драмы. Первыми с новыми зверьками встретились самки домовых мышей, но они заметной агрессивности к ним не проявили. Самец домовой мыши вышел из гнезда примерно через полчаса после начала опыта и, обнаружив новых зверьков, сразу же начал их преследовать. Его нападения на всех без разбора лесных мышей, схватки с ними и их преследования шли непрерывно, и уже через 2 часа все лесные мыши были настолько покусаны, что утратили способность обороняться и вскоре погибли, так что в этом случае ни о каком мирном сосуществовании домовых и лесных мышей не могло быть и речи. А если говорить о результатах эксперимента в целом, то он прежде всего показал, насколько могут быть изменчивы отношения между одними и теми же видами грызунов в зависимости от ситуации, в которой зверьки этих видов начинают взаимодействовать.
«Мышиный дом» открыл новые возможности изучения мелких грызунов, позволил по-иному взглянуть на них, поскольку поведение и взаимоотношения зверьков в просторном помещении во многом отличались от того, что мы привыкли наблюдать в тесных клетках, где животные не могут избегать постоянных контактов друг с другом. Наблюдая за мышами и полевками, жившими в нашем доме, я еще раз убедился, что тысячу раз прав был Питер Кроукрофт, утверждая, что в лабораториях мы изучаем прежде всего реакцию зверьков на те условия, в которые мы их помещаем. Поэтому основной вывод, который я делаю из проведенных работ, состоит в том, что для объяснения того, что происходит в природе, надо очень осторожно пользоваться результатами наблюдений за животными, содержащимися в неволе. Казалось бы, в условиях нашего дома, где грызуны могли свободно передвигаться, свободно выбирать убежища, избегать при желании контактов друг с другом, их поведение было близко к естественному. Но нельзя не учитывать и другое. Ведь в каких бы просторных помещениях мы ни содержали зверьков, как бы ни старались имитировать природную обстановку, одно принципиальное отличие «клеточных» условий от естественных мы преодолеть не можем — звери в неволе всегда будут находиться в замкнутом, ограниченном пространстве, и это само по себе не может не иметь для них огромного значения. Очень серьезным надо считать и другое отличие: в лабораториях зверьки живут в условиях полной безопасности со стороны хищников. И опыты с совами подтвердили, что грозящая зверькам опасность заставляет их в корне перестраивать свое поведение, а иногда и характер взаимоотношений.
Но не надо впадать в другую крайность и утверждать, что поведение зверьков в неволе всегда и во всем отличается от естественного. Конечно, есть врожденные черты поведения зверьков, проявляющиеся в любой ситуации, и искусство исследователя животных в том и состоит, чтобы выделить действительно общие закономерности и определить, что зависит от тех конкретных условий, в которых находится животное в момент наблюдений.
