Но прежде чем мой спуск завершился, подхватили меня чьи-то руки ловкие прямо перед встречей с заснеженной землей, огородив от неминуемого удара.
Отгоняя остатки страха, взглянула я в лицо своего спасителя. Улыбка его широкая развеяла все тревоги мои разом, заставив сердце бешено скакать, а мысли спутаться.
— Лукьян… — одними губами прошептала я, зарываясь носом в мягкую меховую подкладку его одеяния. До меня донесся уже знакомый запах хвои не наших лесов, уже давно позабытый, но так горячо хранимый в сердце.
Я распахнула глаза, испугавшись, не сон ли это часом. Но встретилась с его взглядом медово-луговых глаз — таким светлым и пронзительным.
Нет, не сон… А коли сон, то согласна я спать вечность целую!
— Вернулся я к тебе, душа моя! — мелодично рассмеялся он, и его голос унесло морозным ветром.
Слезы наполнили мои глаза, и я нежно обхватила лицо молодца руками, утопая в глубине чистых глаз его.
— Наречённый мой, я так ждала тебя… Боялась, что позабыл обо мне ненароком.
Лукьян слабо улыбнулся, оглядев мое лицо.
— Шура… Как же без тебя я буду-то? Ты — свет, который ведёт меня домой даже в самой темной чаще, единственная душа, которая дополняет мою.
Казалось, время приостановилось, когда мы обнялись, и заснеженный мир вокруг нас стал уже не таким значительным.
С наступлением нового дня жители деревни начали готовиться к ежегодному обряду очищения в бане. Вчера не успела я провести с Лукьяном время как следует, так как сразу его охотники местные с собой утащили распивать медовуху по старой дружбе и слушать истории его новые с дороги дальней. Сильно тосковала я по обществу жениха наедине, но не подавала виду при нем.
Отдельно от мужиков бабы собрались в бане общей — просторном бревенчатом домике, приютившемся на фоне снежного пейзажа лесного.
Баба Озара осталась, наблюдая за приготовлениями к предстоящим ночным колядкам в общинной столовой, а мы с сестрой присоединились к собравшимся в бане.
В парилке, сидели все погрузившись в думы свои, и слово не молвя. Но стоило бабам выйти в предбанник, как волна смеха и радостных рассказов оживила крохотное помещение за самоваром и баранками.
Потерявшись в этом шумном гаме, решила я охладиться на воздухе морозном в сопровождении Милавы.
Сестра, не выдержав такого жгучего холода, быстро вернулась обратно, оставив меня любоваться красотой падающих снежинок в одиночестве.
Не знала я, что в этот момент безмятежный ждет меня встреча неожиданная.
Лукьян, облаченный лишь в полотенце одно, обмотанное вокруг стройной талии, вылетел из бани мужской через дорогу которая, вместе с другими мужиками.
Тело его полуобнаженное, от пота блестевшее, и пар, все еще поднимавшийся от широких плеч его, застали меня врасплох.
Щеки раскраснелись от смущения, но никак не могла я взгляд от молодца отвести.
Его глаза мгновенно округлились от удивления, едва только остановились на моей едва прикрытой фигуре в рубахе тонкой, все еще влажной от обливания.
Взгляд парня переместился медленно с бёдер моих плотно тканью мокрой обтянутых, на грудь округлую, и, так и застыл он на месте.
Я тоже застыла не в силах и пошевелиться.
Не выдержав напряжения данного, Лукьян резко развернулся и порывисто залетел обратно в предбанник, захлопнув дверь за собой так, отчего с крыши каскад снега посыпался.
От хлопка такого вздрогнув, наконец обрела я дар речи и поспешила прикрыться поскорее ближайшим платком на скамье оставленном.
Когда остальные мужики показались из бани, увлеченные разговором, я невольно услышала их речи с заливистым хохотом смешанные.
— Видал, какое у карпатского паренька крепкое возбуждение от нашей баньки-то!! Аж три ведра с ледяной водой на себя опрокинул за раз! — хохотнул один мужичок. — Вот заморский карась какой! Не то, что вы, репы дремучие!
— Небось у них баньки-то справной и нет вовсе в их Закарпатье! Вот и возбудился он так от радости помыться наконец-то! — вторил ему другой мужичок.
Охватило меня чувство стыда и неверия легкого. Неужто тело мое в рубахе мокрой так на Лукьяна повлияло?
От осознания этого впала я в приятный ступор, глаза мои блуждали мечтательно по заснеженным дорожкам, а лёгкая улыбка украсила лик раскрасневшийся.
Рано стемнело и появились первые звёздочки на небосводе белом.
Старая ведьма, появившись из неоткуда, окликнула красноголового молодца, когда тот шёл после бани с остальными молодыми к общинной избе.
— Подь сюды, милок рыжий! Покумекать надобно. — позвала она, голос ее одновременно добр и властен. — Вижу, Шурка моя приглянулась тебе, не слепая чай, хоть и стара, как пень трухлявый!
Лукьян заулыбался, слегка смутившись от слов ведьмы.
— Да что вы, бабушка! Не стары вы вовсе…
— Ооо! Твое бы слово, да люду в уши! — застонала Озара. — Да глухи они нынче, только поступки видеть могут. А твой поступок, милок, должен быть решительным. Обряд сделать надобно!
— …Обряд? — парень силился понять ее намеки. — Изъясняетесь вы, бабуль, немного мне иноязычно как-то…