–
В церкви жарко, и гроб, окропленный святой водой, начинает подтекать уже на катафалке. С него капает, пока Марсель и еще трое жителей деревни выносят его на плечах на улицу и устанавливают на телегу. Кортеж трогается в путь, и Марсель приобнимает жену за спину, приглашая встать рядом с ним, поближе к гробу. Они пересекают площадь, и Элеонора вдруг слышит, как кто-то шипит ей в спину:
– Да уж, совесть у нее точно нечиста…
Она узнает голос Мари Контис, которая била ее ногами на этой самой площади и угрожала вдове.
Элеонора стискивает зубы, делает шаг в сторону, сует спящего сына Марселю и идет в конец процессии, стремительно разрезая толпу. Мари Контис обнаруживается в компании Жанны Кадур и еще нескольких кумушек. Она удивленно оглядывается на церковь – неужели Элеонора что-то забыла? – но та останавливается перед ней и с силой бьет по щеке. Кто-то испуганно вскрикивает, люди расступаются, образовав круг. Из носа Мари Контис капает кровь – на губу, на подбородок, на платье.
– Она меня ударила! Она меня ударила! – лепечет женщина и тянет окровавленные ладони к свидетельницам.
– Ты – подлая змея, – сквозь зубы цедит Элеонора. – Думаешь, я не слышала? Думаешь, я не знаю, кто льет на меня помои, мерзавка?! – Она оглядывается на жителей деревни. – Запомните хорошенько: если один из вас скажет еще хоть одно ядовитое слово обо мне, моей семье или моей покойной матери, сдохнет в колодце!
Мари Контис со стоном оседает на землю. Две женщины подхватывают ее под руки, вытирают платками кровь с лица. Никто не знает, что делать, пока не появляется Марсель. Он смотрит на жену, на ее обидчицу, на ошеломленных зевак и произносит одно-единственное слово:
– Пойдем.
Они возвращаются к дрогам, и процессия продолжает путь.
Гроб с телом вдовы ставят на холодную землю Пюи-Ларока, потом опускают в могилу, прямо на останки мужа. Элеонора долго смотрит, как могильщик кидает землю лопатой, потом подравнивает холмик.
Через несколько дней после похорон они освобождают шкаф, где вдова держала свои вещи. Элеонора находит одежду, покрытую тонким слоем опилок. Марсель светит внутрь лампой и обнаруживает пагубные следы деятельности жука-точильщика. Он снимает двери с петель.
– Придется их отшлифовать, обработать и заново натереть воском.
Они проверяют остальные полки и выясняют, что последняя держалась на угловом кронштейне предыдущей. Элеонора вытаскивает доску из задней стенки и видит темную нишу, где лежит проржавевшая жестянка из-под сахара.
Марсель и Элеонора молча смотрят на коробку, потом она протягивает руку и вытаскивает ее на свет божий. Внутри что-то звенит. Молодая женщина садится на стул, открывает крышку и видит золотые и серебряные монеты, медяки в марлевом узелке. Вдова сорок лет откладывала деньги на случай «трудных времен» – голода, холода, конца света. А может, ей просто нравилось экономить, ведь она даже во время войны не посягнула на богатство в «шерстяном чулке».
– Господь милосердный! – шепчет Марсель и закуривает.
На следующий день он едет к хозяину фермы, сговорчивому полуслепому старику, и убеждает того продать жилые помещения и семь гектаров пахотной земли – за пожизненную ренту и смешную сумму наличными. Вскоре на ферме снова поселяются животные. Они заводят мерина, приученного ходить в упряжке, нескольких тулузских гусей. В Мьелане[45], на свиной ярмарке, Марселя очаровывает большой хряк английской породы
