С советских времён в Крестцах ничего не меняется. Всё такой же универмаг, автовокзал и покосившийся кинотеатр. Здесь у универмага в былые годы стояли толпы мужиков съезжающиеся со всех окрестных деревень. Одеколон тройной в наборе с платком и расческой пользовался бешеной популярностью по всей округе. Сейчас пусто. Мы заезжаем на центральную улицу, за автовокзалом. Там расположены небольшие продуктовые магазины, где еще можно купить хорошие местные продукты — рыбку, хлеб, колбасу, мясо. И пиво, знаменитое Хвойненское пиво, исключительное в своей красоте. Сорта — красное, крепкое, светлое, особенное — с изумительной палитрой вкуса и отсутствием кислятины. Это вам не Клинское. Баклажки с пивом, если оно есть, загружаются в машину. Также берется местный хлеб, не такой как в Москве, а настоящий деревенский. Да кстати, Крестцы в настоящее время кормятся своим знаменитым отрезком на трассе с чаем и пирожками. Этакая монополия. Чай и пирожки прошу заметить очень хорошие, советую остановиться и попробовать, хотя все и так останавливаются. А с творогом просто класс.
Ну вот и всё теперь можно поворачивать в сторону Окуловки, где начинаются мои любимые места. Вот тут, в этой деревне я учился одно время, сюда ходил за молоком, потом когда подрос на дискотеку и за самогоном. А вот здесь в лесу офигительная земляника. Раньше нас была целая шайка, теперь деревни вымирают, молодежи нет совсем. Школа, где я учился уже по моему не работает. Поля вокруг деревень были в советские времена засеяны кормовой кукурузой, картошкой, турнепсом, свеклой, которые мы всей школой постоянно убирали. Теперь поля пусты. Оставшиеся в деревнях старики мужского пола гонят и пьют самогон, бабки смотрят сериалы и до сих пор пишут письма в Москву во всякие передачи в надежде на призы…
Ой всё приехали. Пора отдохнуть…
В деревне Зоренька Крестецкого района Новгородской области имелось в лучшие времена 10 домов и от силы 150 жителей, включая воспитанников находившегося там же детского дома.
Половина жителей деревни работало в этом детском доме и воровало все, что не успел украсть директор дома. Вторая половина гнала самогон всех сортов и цветов, чтобы продавать его первой половине за те материальные средства, которые та украла в детском доме, чтобы поменять эти средства у директора дома на поля и угодья, принадлежащие детям из детского дома, которые благодаря своему директору сроду не видали этих полей и угодий, а также разнообразной гуманитарной помощи.
Находившиеся в деревне животные, благодаря вышеописанному, были предоставлены сами себе, чем с удовольствием пользовались. С диким лаем, мяуканьем, кряканьем и прочими возгласами они носились круглые сутки по деревне, чем создавали дополнение к оживленному движению первой половины жителей деревни в сторону детского дома утром и домов второй половины вечером. При этом каждая половина люто ненавидела другую, а все вместе, включая животных, директора.
Первая половина деревенских жителей ненавидела директора за то, что после него в детском доме как после Мамая, и взять то нечего. Вторая — что этот гад берёт самогон бесплатно в неограниченных количествах. А животные за то, что после употребления самогона, полученного бесплатно, директор с упоением гонял бедную живность по деревне до самого утра.
Именно это место, как нельзя кстати, подходило для тренировки футбольной команды стаи, что и было утверждено на совете оной.
С недавних пор по дорожкам захудалой деревенской отчизны, помимо шальной деревенской живности стали носиться как заправские гонщики лисы и зайцы, сопровождаемые при этом деревенскими собаками эскортом по 5–6 штук. При этом Зорненские собаки в последнее время перестали выть по ночам и без толку метаться днем, а начали передвигаться по одним и тем же маршрутам. По деревне также ходили слухи, что в близлежащем лесу ошивается здоровенный медведь, да и прочая разная живность в большом количестве повадилась в окрестные места. Впрочем самогон нивелировал удивление деревнских обитателей. Самогон он всё невелирует, мать его пшеница, отец- турнепс.
Первая половина жителей деревни с неделю по удивлявшись на активность живности, списала все это на добавление в самогон второй половиной всяких там «галюцигенов», о чем им со знанием дела поведал местный знаток и любитель энтой жидкости дядя Коля, и стала пить еще больше, кляня в сердцах вторую половину. Та в свою очередь была несказанно довольна, что первая пьет в двукратном размере, решив, что надо увеличить, так сказать, надои с аппаратов, чем не преминула усиленно заняться.
