Только директора детского дома данная ситуация никак не радовала. Не далее как вчера ночью, приняв на грудь два банных ковшика «табуретовки», он решил прогуляться с инспекцией по любимой деревеньке. Спускаясь с горки и периодически прикладываясь к фляге со «свекольной», похрустывая огурцом, Иван Савелович, чуть не был сбит пролетающим мимо него на огромной скорости зайцем и сопровождающими его собаками, который на ходу вроде как бы недовольно и заверещал что — то пошлое. Любя свекольную всей своей измученной нарзаном душой, директор обнаружив, что фляга улетела в кусты, в ярости кинулся в погоню. Однако на сходе с горы, в тени орешника получил несколько ударов по голове большой и волосатой лапой.
После чего охота гулять по ночам и нападать на бедных животных у Иван Савеловича окончательно отпала. Он, занес в дом огромный запас горилки и последние несколько дней проводил в избе, в обнимку со своим ворованным ремингтоном, пытаясь уяснить, кто это его так долбанул и водя мушкой по кромке горы через бойницы своего особняка.
Только сирот из Зорненского детского дома ситуация, сложившаяся в деревне радовала, поскольку животные были исключительно милы и игрались с детьми, а под горой можно было увидеть, даже иногда погладить лис и зайцев, которые прекрасно ладили между собой.
Последние метры пути наш автомобиль преодолел неторопливо. Радостно всматриваясь в окна и медленно скатываясь с «большака» под горку в деревню, мы устало глазели на местные красоты. Вечерело. Стояла прекрасная погода. Свежий Новгородский воздух залетал в приоткрытые окна автомобиля и пьянил не хуже Хвойнинского. Константин рассуждал о пользе русской бани, березовых веников и трёхлитровой банки самогона после парилки. Жизнь налаживалась. После перипетий в «Чехии» и на Евро я балдел.
Открыв ворота, я поставил автомобиль около нашей любимой беседки в стиле «Цзинь», стоявшей на откосе. Из беседки открывался завораживающий вид на Валдайские горки. Внизу тихо шелестела, обмелевшая в последнее время, речушка. Когда–то в ней водилась форель, что говорило об исключительной чистоте воды. По ночам к речке на водопой, с той стороны горы, ходило стадо кабанов. Эх, красота. Проснулся малой и тут же побежал к близлежащему курятнику рассматривать цыплят.
Открыв дом, наша команда стала заносить провиант и спиртное, бросая всё на кухню. Костя умчался со шлангом набирать воду в бане и затапливать её. Кто бы сомневался, что он будет делать это в первую очередь. Жена отчалила готовить ужин. Я с малым пошел прогуляться к бабке моего близкого друга, трагически погибшего в прошлом году в ДТП, узнать последние новости.
Лидия Алексеевна, похоронив мужа, жила одна в правом конце деревни в первом подъезде двухэтажного дома.
— Можно?
— А заходи Сашенька, заходи.
— Ну как вы тут. Вот принес колбаски, сыра, конфет к чаю, ну и там по мелочи ещё.
— Спасибо сынок. Садись сейчас чай сделаю.
— Да нам малого кормить, я ненадолго. Что нового в деревне?
— Ой, а новостей то. Вот давеча с недели две как, повадилась медведица медвежонка искать в деревню. Всех курей и гусей подрала. Так три дня назад с Новгорода охотники приехали, сурьезные такие. У Петра дом сняли. Так и ходют по деревне с ружьями в пятнистых рубахах. Говорят, скоро поймают медведицу.
— Ещё заведующая новая в детский дом пришла. Очень строгая. Вся из себя такая матрёна. Зато порядок при ней, если директор, ирод эдакий, под ногами не путается.
— А в белом доме над участковым иностранный человек завелся. Говорит не по нашенски. Это, как его, истории собирает, мажет картины внизу у реки. Историк может какой, али художник. Намедни приходил спрашивать что–то, но больно чудно по нашенски разговаривает, непонятно чего хочет. Про ваш барский дом спрашивал, правда говорит, что клад там зарыт.
— Ага правда. Всё детство с лопатой там провел. Гектаров пять с Серёгой вашим перекопал, царство ему небесное. Кроме ночного горшка нихрена не нашли — вставил я.
— В лесу опять каких–то подозрительных видели, участковому сказали. Дак он разве ж бросит пить. Так и сидит дома, носа не высунув. Может снова кто из колонии сбежал, так что вы в лес особенно не суйтесь.
— Кстати нового повара прислали в детский дом. Чёрный, али басурманин, так сразу и не поймешь.
— Да еще зубной техник новый. Тоже смуглый, но этот, как его, джентльмент. Не пьет совсем. Наши всё удивлялись, даже бить собирались, а Петр знамением его окрестил. Вот говорит, зело добро выглядит духовно. А вчерась зуб мне вырвал, так я ничего не почувствовала. Хороший врач, только какой–то неразговорчивый.
— В общем у вас тут Содом и Гоморра.
— Не, эти не приезжали, а что должны?
— Ой еще Николай вчера, опять в трактор садился. Опосля бани, как принял у Петра. Насилу его Нинка вытащила. Собирался в Борок за добавкой ехать. Ты ему денег не давай, а то опять в запой уйдет. Нинка у него заначку нашла. Он теперь ходит злой как чёрт…
