Он положил сигару поперёк бокала с бренди и несколько секунд смотрел не упадёт ли она. После чего подошел к макету биатлонного стадиона на 20 тысяч мест, неудобно вписывающегося в природный ландшафт Краснополянского поселкового округа. Эти чертовы белорусы отказались строить трассу, а шефу надо докладывать, что там по строительству важного объекта и успевать при этом улыбаться этим сумасшедшим русским.
На его двери недавно прикрутили отливающую золотом табличку с надписью — помощник президента IBU Андреаса Бессерберга. Теперь его звали Эйнар Нордуг, что подтверждала дубленая кожа, рост, светлые волосы и грубое мужественное лицо с пышными усами.
«Эйнар» усмехнулся. Быстро набрал на ноутбуке запрос о необходимости выезда в Российскую Федерацию для контроля за проведением конкурса о новом подряде на строительство этого многострадального стадиона, так чтобы даты подходили и под выполнение задания. Как это у русских — сразу убьём два зайца одним выстрелом.
Ну не любил он русских, точнее не их а Советский Союз, который переломал и выплюнул его семью. Его отец известный спортсмен, выехал в восемьдесят пятом на соревнования за кордон и там остался, бросив их с матерью в Киеве. Отчего мать уволили и им пришлось уехать в глухую украинскую деревню. Потом мать узнала, что отец завёл новую семью и ребёнка, слегла в больницу и так уже не оправилась, тихо умерев через пол года. А отца убил алкоголь, который тот стал употреблять, так и не найдя себя на чужбине.
После развала Союза Михаил сам уехал на запад, не желая оставаться в стране, которая разлучила и убила его родителей. Записался под чужим именем во Французский легион, получил документы на это вымышленное имя, потом неоднократно их менял. Участвовал во многих переворотах в Африке в качестве военного специалиста, почти забыл свое первое имя и место рождения. Нашёл себе профессию по вкусу, научился убивать и так бы и сидел нелегально исполняя заказы, если бы однажды не увидел по телевизору на Олимпиаде соревнования по биатлону, тому самому виду спорту по которому его отец входил в биатлонную сборную Союза.
И так его зацепило, что он почти завязал с карьерой наёмника, устроился на работу в биатлонный союз. Михаил — Эйнар получал кайф от новой работы. Это должен был быть его последний заказ, по исполнению которого наёмник по кличке «Почтальон» исчезал насовсем.
Не будет больше почтальона, который никогда не приходит к клиенту дважды. Такой почерк его работы знали во всём мире.
Всё! Только биатлон…
Мужчина, славянской наружности, посмотрел на часы и покачал головой. Связник опаздывал, но чувства беспокойства не было. Всё шло по заранее разработанному плану и осечек на данном этапе быть не должно. Тем более «куратор» сказал, что проблемы будут только с объектом, а не с отвлекающим манёвром. Проблем не будет, так как Мясник знал намного больше чем кураторы, и знал уже давно — от самого Повелителя.
Наконец, на горке перед стоянкой показался связник, маленький невзрачный человечек, который должен был принести недостающие детали для «посылки».
— Здравствуйте Павел — мышью проскользнул в салон девяносто девятой невзрачный мужичок.
— Никогда больше не называй меня этим именем — зло прошипел мужчина, сидящий на водительском месте. Все–таки когда берешь в дело людей, знающих его по прошлой жизни, есть определенные минусы, как впрочем и плюсы. Придётся потом его убрать, — абсолютно без эмоций подумал Мохаммед.
— Принёс? — спросил он у испуганно вжавшегося в кресло человека.
— Да, все как и просили. В квартире никого не было, никто не интересовался и не приходил, я оплатил еще за три месяца.
— Хорошо. Возьми пятьсот, как и договаривались. Свободен, надо будет я тебя найду. Связник облегченно вздохнул, зажав в кулаке полученные доллары и вывалился из автомобиля.
Мохаммед закрыл глаза и около пятнадцати минут еще раз обдумывал все детали операции. Он открыл глаза, только когда тихо скрипнула дверь автомобиля.
— Ас–саляму аляй–кум, нет бога кроме аллаха, а Мохаммед пророк его, — твердо произнёс севший в автомобиль крепкий мужчина кавакзской наружности и сильно по туберкулезному закашлялся.
— Ва-'аляй–кум ас–саляму Азамат — ответил Мохаммед, обнимая мужчину. Некоторое время они молча смотрели на горку по которой бегали русские дети.
— Ты всё знаешь. Берешь своих, и до Окуловки на электричках, там в Михайловское в больницу. Лежишь тихо до времени Ч, пока не маякну. Я со своими в Лукошино. После встречаемся у объекта — отрывисто бросил Мохаммед, достал карту Новгородской области и показал Азамату место встречи.
— Проблем не будет? — спросил Азамат.
— Не будет, всех кафиров в округе займем делом. Да и проверь своих, никаких сотовых в зоне операции.
— Можешь не беспокоиться брат. Не в первый раз, — снова закашлялся пассажир.
