Мои отношения с рубашками и галстуками категорически не складываются еще с пионерского возраста. Будучи диссидентом и не состоявшим в партактиве я был принят в пионеры последним из класса. Галстук я так и не успел научиться завязывать, так как тут же был изгнан из пионеров за «нападение» путем обстрела из трубочки жеваной бумагой знамённой группы школы на торжественном собрании, посвященном очередной годовщине рождения Владимира Ильича. А поскольку галстук у меня отобрали то и рубашки мне были ни к чему. Так и повелось с тех пор. Моя стойкая неприязнь к данным атрибутам презентабельного внешнего вида была прекрасно известна второй половине, которая этим пользовалась при всяком удобном случае, стремясь показать свое половое превосходство. Ни за что не одену эту хрень на «Вечерю»…
Галстук отчаянно жмёт горло, периодически полностью прекращая подачу воздуха. Рубашка трёт сзади. Мне кажется, я поставлен здесь не встречать гостей, а веселить их. Вас приветствует клоун Мик. А вон кстати и Мак американцев ведёт с прогулки. Увидев меня, Костя заржал, как бык осеменитель при виде откляченной коровы.
— Кто это тебя так?
— А сам не знаешь. Эта с… в доме которая.
— Ой я не могу, смотри галстук в свёкле не измажь.
— А почему он смеётся — осторожно подхватила Лида, смотря на мой внешний вид и улыбаясь.
— Давайте без давайте. Кто еще раз что–нибудь спросит про мою одежду, тот баран. Один баран все равно продолжал ржать.
— Идите вы… в дом — пригласил я первых гостей.
В белом костюме от белого же дома в мою сторону пылил Марио. Этот нехороший человек решил произвести неизгладимое впечатление на мою ласточку. Пусть попробует, я их с Костей куда надо посажу, посмотрим что будет.
— Заходите уважаемый, прекрасный костюм. Очень подходит к данной местности.
— Идёт вам что одето, натюрморт прекрасен, черты галстук подчёркивает — смеясь ответил итальянец и нахмурился увидев американских друзей проходящих к столу.
— Это Марио. Марио — это Лида и Лёня, мои друзья — познакомил их я.
— Очень приятно, — буркнула Лида, скорчив рожицу.
— Рад вас видеть — фыркнул Фредрик, выставляя руку в проем и загораживая проход итальянцу.
— Вас не только хватало мне — протянул художник, проталкиваясь, через стоящую в проходе пару, в комнату. Что–то они не в духе. Наверняка итальянцы ненавидят американцев. А кто их собственно любит.
Со стороны ворот к дому приближалась Нина Санна, ведя перед собой дядю Колю. Последний, с кадкой капусты в руках, подпрыгивал на месте в нетерпении и громко требовал ускорить ход, ибо горели у него какие–то трубы. За Ниной Санной шла молодая симпатичная женщина, одетая в черное облегающее кожаное платье. Так так это ещё кто такая, почему не знаю.
Рядом с ней вышагивал смуглый молодой крепыш в короткой рубашке из под которой виднелись рельефные бугры мышц. Довершал эту причудливую профессию какой–то длинный узбек в причудливом халате, легко несущий перед собой большой дымящийся казан. При этом, троица зло поглядывала друг на друга. Мне почему то на ум пришло название одного известного фильма «Повар, Вор, его жена и её любовник».
— А Костя там уже — подскочил ко мне дядя Коля. Вот единственный человек, не обративший внимания на мой наряд. — А чего галстук одел — заметил таки дядя Коля. Ну раз и этот туда же, теперь все обгадят с ног до головы.
— Проходим люди не задерживаемся, не создаем пробок на входе.
— Хорошо выглядишь — пряча улыбку, заявила Нина Санна, перекрестившись. — Вот знакомься Мария Петровна, наша новая заведующая. Та до боли сильно пожала мне руку. Вблизи Мария Петровна выглядела еще аппетитней. У какой вырез… и полностью соответствовала учительнице из последнего немецкого фильма, который я видел.
— А это Генри, наш новый зубной техник.
— Генри?
— Это его родители так назвали. Ну помнишь в те времена всех так называли. Я что так плохо в этой рубашке выгляжу, что должен помнить те времена.
— А, да помню, добрый вечер.
— Ну и Равшанчик наш, плов вот притащил. Плов у него объеденье.
— Равшан?
— Да не. Другое имя у него, только не выговорю я его. А это мы ему дали, когда давеча у Вальки смотрели телевизор. Там на канале бесовском всех их так называли. Да ты брось. Он не обижается. Добрый малый и готовит вкусно, если мясо есть.
При этом добрый малый, проходя в дом, успел толкнуть локтем Марию Петровну, и прижечь казаном спину Фолкленда. Последние, в свою очередь, не преминули пихнуть друг друга и лягнуть совместно Равшана. Да видимо не складываются у них отношения в детском доме. Не состоялась преступная группа, воруют друг у друга, вот и лягаются.
Тем временем на улице показался и перебежками продвигался к нашему дому Иван Савелович, бережно прижимая к груди пятилитровую банку с огурцами. Проскользнув через калитку, присев, он огляделся и на корточках подполз к крыльцу.
— Что тяжело после вчерашнего?
— Они, это везде тут шляются. Давеча в дом мой вламывались, но не пустил я, отстоял свой острог. Видит бог и к вам наведаются, держитесь. Как придут, сразу чесноком их.
— Вампиры что ли?
