— Накормите, обогрейте этого капитана. Он вроде свой. Хотя и из конторы, но слова правильные говорит — рявкнул в казарме командир. После этого все свободные от дежурства спецназовцы как в зоопарке стали рассматривать меня, поражаясь новой роже, появившейся у них в казарме.
Видимо моя физиономия всё–таки внушила им доверие и меня решили пока не трогать. Завязалась непринужденная беседа, в ходе которой я узнал, что если бы не заветное слово меня мог ждать увлекательный турпоход в карьер. А узнав, что я приехал разнюхать, не эти ли бравые парни участвовали в «зачистке» в одном селе, мне предложили передать своему боссу большой привет и спросить у него не желает ли он лично посетить их скромную обитель и живописный карьер. Всё это сопровождалось взрывами хохота, но мне лично было совсем не страшно находиться среди этих разносторонних и веселых молодых людей. Тем более плотный завтрак, которым меня накормили, оказался совсем не отравленным. Я люблю тушёнку с картошкой с детства, со времён переезда из одного военного городка в другой.
В углу казармы стоял телевизор, где шел ранее мне знакомый фильм про Рембо, который крушил Афганистан. Сопровождая просмотр фильма едкими замечаниями по поводу внешнего вида американского героя и его способностях игнорировать тяжелую артиллерию и вертолеты — спецы интересовались, что происходит в столице нашей родины, не слышно ли там о прибавках к их «очень высоким» зарплатам. Узнав, что хрен всем в сумку, а не повышение, я был окончательно признан в этом чудесном дворянском собрании. Вновь приходящие спецы уже дружественно хлопали меня по плечу, спрашивая, хорошо ли лежится, не хочется ли еще чего–нибудь. В разгар душевной беседы, запищала стационарная рация:
— Башня, башня я Демон, прием.
— Демон я башня, что у тебя?
— Да тут чехи бунтуют на тонированной девятке, не хотят досматриваться, говорят Кадыровцы. По–моему они обкуренные, прессануть?
— Демон, тут у нас конторский завис. Так что поцелуй их ласково и пусть едут. Завтра дрюкнем.
— Понял тебя Башня. А конторского подержите до нашего прихода. Мы тоже посмотреть хотим, кто это там такой храбрый пожаловал. Ха–ха.
— Отбой Демон. Меняем по четверке.
— Отбой.
Любопытный такой разговор. Меня хотят показать. Наверное надо денег за это попросить, хорошо хоть не в клетке или яме сижу. Ребята веселые, могут и обеспечить, я ведь не терминатор какой.
Так! До вечера еще несколько часов. Нам бы день продержаться, нам бы ночь потерпеть. Умиленные взоры здоровенных спецов, пораженных, что я до сих пор веду достойный образ жизни в их компании, которая очень «любила» всяких там трепангов вроде меня, скользили по мне с периодичностью в несколько секунд. Я ощущал себя главным персонажем этой комедии и держался с достоинством нашего бывшего президента дирижирующего хором мальчиков — нанайцев. Нас отличало только то, что ему налили, а мне пока нет.
В продолжение знакомства мне даже предложили на выбор что посмотреть дальше — «Техасскую резню бензопилой» или «Я знаю, что вы сделали прошлым летом». Я тоже знал, что они сделали прошлым летом, поэтому выбрал второй фильм и, скорчив умную физиономию, подмигнул мужику, который был ответственный за видик.
Уже к вечеру в ССГ пожаловал глава администрации села с охраной и состоялась трогательная встреча, в которой на правах главного героя участвовал и я, а охрана главы — бородатые зайцы, видимо из бывших лесных, дружелюбно улыбались, показывая на меня пальцами. И всем своим видом демонстрируя, что наша военная контора среди местного населения пользуется неподдельным «уважением».
Из багажника Волги главы был выдворен чудный баран, который поступил в полное распоряжение довольных спецов. Пока я был вынужден отвечать на приветствия приехавших чеченских «братьев» они быстро зарезали барана. Поесть его, к сожалению, не удалось, так как барашек планировался только к ночи, а мне уже пора было отправляться домой.
Чеченская охрана уважаемого гостя тут же предложила довести мое капитанское величество до Ханкалы быстро, с ветерком и в полной безопасности. Однако данное предложение не вызвало у меня взрыва радости, кто его знает в какую простите Ханкалу они собрались ехать. В рабство мне не хотелось, есть ещё дома у нас дела. Поэтому, помахав ручкой уехавшим машинам и вздыхая, смахивая навернувшуюся слезу, я снова оказался в доброй и полюбившейся за день компании вояк которые, покончив с разделкой барана, встретили меня своего старого товарища очередной порцией шуток.
К 18 часам за мной приехала машина. Попрощавшись и, в пояс поклонившись, приютившим меня спецам, я поблагодарил каждого за проявленную доброту, называя при этом их клички так громко, что в казарме долго раздавался мой голос, перечисляющий птиц и зверей, включая мифологических. После такой не забываемой речи, провожаемый толпой друзей и почитателей моего таланта оратора, я был под руки выведен на дорогу.
