Командир хмыкнул и показал группам направление движения. Грушники опять отдалились от основных сил — про себя отметил командир, и спешно проворчал по рации, прося их командира вернуться в общий строй. И потом где эта образина из ВДВ, поди уже на базе прохлаждается, вспомнил он на бегу про Папашу…
Они вышли на поляну в двух минутах впереди Альфы и ГРУшников. Понимая это и чувствуя сжимающиеся тиски, будучи опытным военным, не раз попадавшим в такие переделки, он сам схватил пленника и дав команду группе рассредоточиться на кромке леса большими скачками с пленником на руках ринулся к вертушке, одиноко и тихо расположившейся у правого края поляны.
Осторожно выдвигались к поляне группы спецов.
Начался бой, не тот остервенело бесшабашный, как с боевиками Исмаила, а чётко размеренный, когда встречаются два старых опытных хорошо знающих друг друга боксера. Превосходству наступающих Альфовцев и ГРушников было противопоставлена грамотная оборона и чёткое распределение ролей.
Русские спецы встретились с противником ни в чём им не уступающим. Потерь ни с одной стороны пока не было. Не было и продвижения вперёд, либо отступления одной из сторон. Шёл позиционный бой, лениво перечеркивались траектории пуль.
Командир одной из сторон уже находился около вертолёта. Командир второй стороны разрабатывал план подавления противника. Обе стороны такое положение вещей устраивало, нет потерь, значит всё хорошо.
Не устраивало такое положение только Папашу.
Джон, пригибаясь на ходу от тяжести пленника и свистящих над головой пуль, рывком открыл дверь кабины пилотов и удивленно уставился в чёрное дуло автомата, смотрящее ему прямо в лоб.
— Этого сюда давай — подмигнул Папаша — только без фокусов. Джон, не сводя глаз с оружия передал пленника Папаше, который одной рукой держа автомат, второй перекинул уставшее тело друга на место штурмана.
Глаза, надо смотреть в глаза — подумал Джон, просчитывая варианты атаки, хотя и понимая, что перед ним профессионал.
— Не люблю иностранцев — многозначительно заявил Папаша смотря в холодные голубые глаза Джона и нажал на курок, поднимая вертолет в воздух.
— Ненавижу русских, — подумал Джон, понимая, что сегодня его переиграли.
Резко замерло дуло автомата, что–то пробормотал русский…
В этот момент Джон плавно, как в замедленной съёмке стал уводить свое тело влево. Он успел, всегда успевал, только резко дернулось простреленное плечо. Лёжа на земле, он видел уходящее в небо днище машины, думая о том, что докладывать руководству корпорации, и обещая поквитаться с этим наглым русским «пилотом»…
Совершенно секретно,
особой важности экз. 1
директору ФСБ России
генерал–полковнику ******
Рапорт
В соответствии с Вашим указанием от ******* 2008 года докладываю о проведении спецоперации «Пленник». В ходе проведения операции в лесном массиве ************** уничтожено бандформирование полевого командира **************. Похищенный сотрудник ******* проходящий в рамках ДОУ № 23687 освобожден.
В настоящее время с ним проводятся оперативные и следственные мероприятия на территории н. п. Ханкала Чеченской республики.
По сообщению командира группы «А» ****** в конечной фазе операции по координатам ****** произошло боестолкновение с не установленной специальной группой (литера «З» — Западная Европа). Указанной группе удалось уйти в направлении ***********.
Установить причастность, связи и деятельность данной группы по материалам «Пленник» на данный момент не представляется возможным.
По ДОУ «финансирование — Корпорация — ЦРУ» заведена сигнальная подборка и разрабатываются лица, причастные к деятельности на территории ЧР.
Докладываю на ваше решение.
Приложение: материалы спецоперации «пленник» на «**» листах; боевые задания, объяснения сотрудников группы «А», «пленника», данные о потерях, копия ДОУ № 23687 на «***» листах.
Начальник управления
специальных операций
полковник *********
Два месяца до чемпионата Европы я провел в госпитале, опекаемый различными спецслужбами, прокуратурой, следственными управлениями, отделами, собственной безопасностью и прочими силовыми организациями.
В круглосуточном режиме меня допрашивали, я давал объяснения, рисовал схемы. Меня вывозили на проверку показаний, проводили очные ставки с пленённым Исмаилом, как заговорённый твердившим только, что за меня дают большие деньги, но кто он не знает.
Также я познакомился с устройством детектора лжи, на котором мне задали миллион вопросов, самым простым был «не писаюсь ли я по ночам», Теперь конечно писаюсь. Ежедневные допросы, в которых я окончательно запутался. Перерывы на пятнадцать минут, а потом снова допросы и так каждый день в течении двух месяцев.
Естественно я не всё рассказал. Например про Серёгу, точнее сказать я просто умолчал о кое–каких вещах. Зачем мне лезть в деятельность разведывательного управления, я жить хочу. Сто тысяч раз мне задавали вопрос зачем я им был нужен и почему меня сразу в расход не пустили.
