Один человек мешал ему, только один, и ветви будущего, раскинувшиеся в потоке времени сходились на нем. Нельзя изменить — можно повернуть, увлечь ростки неизбежного и окунуть их в благодатную для себя, Алхимика, почву. Так звали его теперь, не все уже помнили его настоящее имя, которое было, да было, Священным — до стай.
Лиге нужны деньги. Этот презренный металл есть у него. Он будет обращен для нужного дела — в этот раз Вестник не должен встать у него на пути. Слишком мелок он для него, вершителя судеб и жизней прошлого и будущего, которое изменится. Пора связаться с Травником.
Он закрыл глаза. Привычная картина вновь встала перед глазами:
Слева раскинулись густым строем конные полки Травника. За спинами передних тяжело вооруженных латников сидели легкие лучники. Лошади в передних рядах переминались с ноги на ногу, издавая нетерпеливое ржание, эхом раскатывающееся над полем и подхватываемое пятьюстами мамонтами, расположившимися на правом фланге. В глубине строя за левым и правым флангом во всю ширину до самых гор виднелись стяги полков наёмников, глухим восторженным гулом встречающих выход Повелителя.
В центре стотысячным войском стояла ЕГО личная гвардия. Тяжелые доспехи блестели в лучах восходящего солнца. Зелено–сине–коричневые плащи развевались на ветру. В центре личной гвардии на великолепном черном жеребце гарцевал любимчик Мясник, самый молодой и талантливый из генералов.
— Сердце и Душа — вскричал ОН и поднял вверх левую руку приложив её к уху. А правой рукой вознес посох с навершием из красного камня, отчего всё войско озарилось красным цветом.
— Сердце и Душа — проревела гвардия и её клич подхватили фланги, а далее он разнёсся по рядам наемников. Мамонты по зову погонщиков трубно голосили всё то время пока клич Повелителя не потерялся там, где глаза еле еле различали кромку гор.
— Сердце и Душа — еще раз тихо и удовлетворенно прошептал Повелитель, повернувшись к своим генералам. Те притихли с восхищением смотря на НЕГО. И даже Мельник, всегда сомневающийся, почтительно преклонил колено. ОН смотрел на них в течение нескольких минут, пока на поле не наступила тишина. Тогда Повелитель повернулся к своей армии, не знающей поражений и САМ преклонил колено пред ней. Так ОН простоял, пока со стороны леса не показались первые ручейки армии Семи и Вестника, быстро разрастающиеся до полноводной реки:
— Начинайте — повернулся ОН к четырём генералам, черные плащи которых выделялись на фоне остального войска и зашел в свой шатер, выкрашенный в гвардейские цвета.
Багровое солнце медленно заходило за горизонт. Звенящая тишина раскинулась над полем битвы, временами прерываемая криками воронов, пока не спешащих нападать.
С одной стороны, плотным кольцом, поле охватывал густой вековой лес. С другой стороны мощёная дорога, проходящая через всё поле, упиралась в зловещий горный массив, образуя узкий проход в неизвестность.
Со стороны леса уже были слышны звуки горнов передовых отрядов второй волны Армии Семи и Вестника, подходящих маршем к полю битвы, которая уже была проиграна.
ОН стоял на этой пыльной дороге, бессильно опустив вниз посох с огромным навершием из красного драгоценного камня. Вокруг в неестественных позах бездвижно лежали его воины и соратники, а также вся первая волна врагов. Больше никого не осталось, кроме верной четвёрки.
Кольцо армий Стай сжималось и только этот узкий проход оставался свободным. Неужели это всё — подумал ОН, привыкший повелевать, а не отступать. Чернота прохода пугала, но ещё больше пугала мысль, что ОН проиграл.
Они стояли чуть в стороне от Повелетиля. Чёрные плащи, обагрённые кровью врагов и друзей, тяжелым бременем свисали с их плеч. Некогда блестящие фигурные чешуйчатые латы, все в крови и грязи, не сверкали даже когда лучи заходящего солнца попадали прямо в них. Они растерянно смотрели на Повелителя, не в силах вымолвить ни слова.
— Мы еще вернёмся — глухо произнёс ОН, поднимая голову и смотря в лица своих генералов, — надо идти. ОН развернулся, не смотря на четвёрку и молча, быстрым пружинистым шагом, пошёл по дороге в сторону чёрного прохода.
— Я остаюсь — тихо произнёс Мельник, бросая свой огромной двуручный меч на землю. После чего сел на дорогу, скрестив ноги и закрыл глаза.
— Ты предал ЕГО сволочь — рявкнул на него Мясник, самый молодой из них и самый нетерпеливый, перекладывая в другую руку огромную шипастую дубину — я ухожу с НИМ.
— Нет, он не предал, он просто всё понял — укоряюще ответил Рыбник Мяснику, отшвырнул в сторону цеп и сел рядом с Мельником.
— Мы ещё встретимся и клянусь посохом Повелителя я вас убью — снова рявкнул Мельник.
— А ты с нами? — обратился он к стоящему чуть в стороне Травнику.
— Да я с вами — улыбнулся Травник, ласково прижимая к себе лук. Он просто любил убивать.
ОН шёл не оглядываясь, до тех пор пока сзади к нему не пристроились двое, только двое! ОН не ошибся в Мяснике, именно его приближал в последнее время и сделал своей правой рукой. А те двое слишком мягки для этого, но тем не менее презрительно спросил:
— А что эти?
