— Так Лида встала на обочину, руку поднять, ногу оголить, блузку не застегивать. Как хочешь, но поймай нам этот тарантас. Английский не забыла еще, а то по твоему виду можно сказать, что забыла всё… вспоминай.
Из–за поворота показался трактор с прицепом.
— Отец, на футбол. Евро, Рашн. Окей. А ну в прицеп мутанты, бегом я сказал. Фредрик даму пропусти, кавалер хренов, а то все ей расскажу, или наоборот.
— Я никого не убивал…а что про неё знаешь?
— Ничего — подтолкнул я в кузов дебила.
На окраине города, добрый тракторист высадил наши рожи. Хорошо гулять по свету, если знаешь б-дь куда. Мы знали приблизительно. В таком виде, между прочим, в общественный австрийский транспорт не пустят. Ко второму километру марафона в себя пришла наша мадам. Её удивления не было пределу.
— А где это мы?
— А ты у Фредрика спроси, вон он надувшийся рядом идет.
— Какой Фредрик? — наморщив лоб, переспросила Лида.
— А вот это мы уже у тебя спросить хотим. Где ты ночевала, с кем, что делала, и еще порядка ста вопросов нон стоп. Правда Лёня? — тот энергично закивал головой, показывая кулак жене. Лида обиженно засопела, но промолчала.
— Прямо пойдешь, х… найдешь. Налево пойдешь, хм налево тут вообще непонятно что написали на указателе. Направо пойдешь, коня потеряешь. У нас нет коня, так что мы пойдем направо.
— Куда поперлись? Я говорю направо. Какого черта, тут же написано на немецком налево пойдешь целку потеряешь, хотя вам то уже пофигу. Тпру лошадки американские — двое из «шведского дома» остановились, раздумывая над моим предложением. Затем развернулись и пошли в мою сторону.
— А кто это определил, что нам направо нужно, ты? Давайте проголосуем — предложила Лида.
— Всё расскажу — шепнул я Фредрику. Таким образом, избирательная комиссия неизвестного района г. Инбсрука с помощью компьютерной программы подсчитала количество голосов избирателей. Два против одного в мою пользу.
— Я тебе дома устрою — зашипела Лида на мужа.
— Угрозы в адрес избирателей зафиксированы на избирательном участке и будут отражены в протоколе — показал я язык шипящей.
Улицы становились больше и оживленней, если это можно сказать по отношению к такому маленькому городу как Инсбрук. Значит мы, то есть я, выбрали правильное направление, америкашки опять ошиблись. Пошли бы по их пути, точно в каком–нибудь Ираке оказались. В итоге труппа артистов захудалого цирка добралась до автобусной станции и до своего отеля.
День разгорался, самочувствие улучшалось с каждой новой струей холодного душа, льющегося на мою уже седую квадратную голову.
В дверь снова стучались. Какая настырная нация эти американские господа, у них там что по две печени выдают.
— Хрен вам а не Иран — крикнул я через дверь.
— Выходи алкаш, ужас что в городе творится. Надо срочно в Фан–зону выдвигаться.
— И это вы меня алкашом называете. Я шашлыки в домах не жарю и по ночам к шведским семьям не подкладываюсь — дайте хоть одеться, что мне голым идти. В коридоре сопели, держась за руки как дети, мои близкие и милые америкашки.
— Как дела Фредрик — сказал я одному из них.
— Хорошо, это вам не в шкафу спать — ответил он мне, показывая язык.
— Хочу заметить, что спать в шкафу это самое безобидное из того что вы там вытворяли.
— Вопрос спорный, шашлыки жарить на столе ты предложил — съязвила Лида.
— Не может быть — неуверенно ответил я, увлекая за собой к выходу неугомонную парочку.
Шведов в городе прибавилось еще тысяч на пятьдесят. Наша символика также чаще мелькала на этих желтых улочках. Ибрагимовичей было несказанно больше, но мы не сдавались.
Предлагаю вначале пойти в парк посидеть, развеяться, а не сразу заливать в топку, возражения не принимаются — топая в сторону парка, не оборачиваясь, бросил я. Сзади недовольно засопели дружки. Можно было и не говорить, куда идем мы с пятачком, и так понятно. Продравшись через кусок Фан–зоны, заполненный под завязку шведскими болельщиками, проскочив с трудом арку церкви мы остановились понаблюдать за музыкантами, по виду русскими, которые собирали аппаратуру.
— Это кто такие — спросил я у девушки, стоящей около сцены.
— Петр Налич — ответила благоговейно девица.
— Какой простите калич? — улыбнулся я.
— Ну что вы в самом деле, песню в интернете не слышали — гитар, гитар, гитар. Как же, какой к черту интернет, если сзади в предвкушении обеда и спиртного сопят звездно–полосатые с русским отливом.
— Гитар, гитар, гитар, кам ту май будуар — напела девица. Незатейливый мотив, этакий цыганский «бумер» Сереги. Вполне подходящая песня для вечерней тусовки на чемпионате Европы российских болельщиков.
— Чего встали хлопцы, сказал же в парк идем…Какие к черту днем песни. В парк на променад перед обедом. А засуетились, услышали знакомое слово обед и затряслись.
— Если я сейчас слово «трубы» назову — так вас вообще трясти будет. Горят трубы?
— Горят!
— Самому тяжело — но парк в первую очередь, не уподобляйтесь Борису Николаевичу, царь ведь не гулял совсем.
