— Эй как там тебя? Мартин, иди сюда давай выпьем… что много… а у меня типа меньше что ли… до дна, смотри я проверю… да знаю я что ты честный фраер, не обманешь… на вот колбаской заешь. Еще по одной и пойдем бильярд искать.
Расследование обстоятельств пропажи ценной вещи надо проводить обстоятельно.
Дом, — указал я группе шведских сыщиков, укладывая по центру кухонного стола куски колбасы, обозначавшие комнаты, — надо разбить на сектора.
— Группа быстрого реагирования под моим чутким дистанционным руководством — щас погоди выпью — ух дай занюхать, пойдет на первый этаж и проверит вот эти комнаты, минус кладовку, — один кусок колбасы был тут же съеден. — Всё Мартин, поднимай вот этих трех и вперед, все понял, ну с богом…
— Лёня вставай, пойдем бильярдный стол поищем… а водку будешь? — я поднял бедолагу на ноги. Может отнести его макнуть, будет как огурчик. Пойду ка я вон в той комнате посмотрю и кладовку заодно проверю. Только для начала надо выпить по соточке. Началась вторая часть марлезонского балета. Кто узнал шведок, вы хоть расскажите какие они, как в постели, что умеют…
Что–то больно впилось в бок. Черенок лопаты массировал мои почки. Было темно, болела голова, пахло горелым. Я открыл левый глаз. Почему я в кладовой? такой вопрос можно было задать в игре «Что, где, когда». Как я здесь оказался в такой позе, рожал что ли. Открывая дверь, я получил вдогонку ведром с верхней полки по и так больной голове. В центре зала вместо бильярдного стола стоял мангал, в котором Лёня жарил шашлыки. Ему помогала какая–то белобрысая шведка.
— Товарищи. Эй вы двое, хорош тут «брата 2» устраивать. Где твоя жена, я тебя спрашиваю — так понятно, абонент временно не доступен. Не пора ли ноги делать, а то придут хозяева и разгонят весь этот пионерский отряд. Я лично за эту вакханалию платить не собираюсь.
— Где жена я тебя спрашиваю, ехать пора, вечером матч, аллё гараж? — бесполезный груз не отвечал — Это что за тетенька с тобой — никто не хотел мне отвечать в этом забытом всеми богами месте.
Из комнат второго этажа доносился дружный храп. Лиду с расстёгнутой блузкой я обнаружил в одной из них, в огромной постели. Мне долго пришлось попотеть, прежде чем я вытащил ее из под желтых мужских и женских тел, какой–то особо большой шведской семьи.
— Эге–гей со мной кто–нибудь будет разговаривать — да что тут происходило без меня, или со мной?
— Я предлагал вчера шашлык жарить? Если даже и предлагал, то исключительно на природе, а не в доме, хотя…
— Вот жена твоя… как не твоя, а чья она по твоему, что ты мычишь, с каким Фредриком ты поменялся. Вот эту тебе втюхали, ну ничего экземпляр, только она у тебя молчаливая какая–то. Вроде только что вместе шашлыки жарили, а сейчас она уже под столом лежит — в это же время, я пытался минералкой привести в чувство Лиду. Та не подавала признаков жизни, но дышала, это радует.
— Так, слушай мой приказ, хватай ее за ноги, да не эту бля. Эту оставь, пусть лежит, не наша это. Её потом хватятся, догонят нас и наваляют.
— Нет, это мое — хватая за ногу белобрысую шведку, наконец–то заговорил Лёня.
— Я тебе говорю, брось собака. Не видишь, вот твоя. Я что ли её тащить буду. Что значит не твоя, кто с ней пришел вчера, тот и забирает обратно.
— Бери за ноги тебе говорю. — двинул я Леониду под ребро. Метод убеждения подействовал. Он бросил свою добычу и схватил жену за ноги.
— Нет, так не пойдет. Давай за плечи ее и потихоньку выходим. Слушай, я вас двоих тащить не собираюсь. С горем пополам спустившись с лестницы, перешагивая ежесекундно через тела, не переживших ночную вечеринку. Рожи причем все знакомые, пил с ними каюсь, только вот не припомню при каких именно обстоятельствах.
На улице было солнечно. Эх хороший матч предстоит посмотреть, ежели доберемся до города. Задумчивость всегда приводит к падению тела, что–то женского рода стукнулось о землю.
— Что ты смотришь тоскливо на окна второго этажа, зазнобу свою оставил, хе хе. Жену поднимай Дон Жуан херов — измывался я над Лёнькой, помогая поднять благоверную. И кто нас теперь доставит до города? На этой горной дороге ни одного автомобиля, мотоцикла, велосипеда, лошади, в конце концов.
— Так вниз по дороге пошли, подальше от этого дома, а то хулиганство пришьют и умышленное уничтожение чужого имущества в крупном размере.
— За что — выдавил Лёня вторую фразу за утро.
— А кто шашлыки в доме жарил, а что за девочку ты там пригрел, может ты убил кого и съел, помнишь?
— Нет, никого я не убивал — испуганно ответил Леонид.
— Точно помнишь?
— Не точно — снова замычал незадачливый муж.
— А куда это мы идём Фредрик? — прохныкала Лида.
— Посмотрите, кто это у нас очнулся — ухмыльнулся я.
— Эй Фредрик — сказал я Лёне — это она к тебе обращается, куда это ты идешь шведская морда.
— Какой на хрен Фредрик? — замахнулся на жену новоявленный швед.
— Поберегись, а то скажу ей про бильярд.
— Я никого не убивал — снова заныл новоиспечённый «Фредрик».
— Что ты заладил, как робот Вердер.
Сзади что–то тарахтело в нашу сторону.
