Вой ликана, пусть и очеловеченного, не представлял собой ничего экстраординарного. В ужастиках пострашнее будет. Когда наступила тишина, Антон поднял голову. Костя смотрел на него, мягко говоря, взволнованно, разве что руки не заламывал.
— Ну как? — спросил он наконец.
— Ты знаешь, — медленно ответил Антон, — вот я когда голодный, у меня живот примерно так же бурчит.
— Засранец, — прорычал Костя, одним прыжком подскочил к захохотавшему Антону и принялся его щекотать, нещадно валяя по опилкам.
— Не испугался, значит? — довольно поинтересовался он, когда с экзекуцией было покончено, а Антон, все еще похихикивая, вытирал слезы с глаз.
— Даже если отбросить шутки, нестрашно вышло. Может, надо погромче и как-нибудь более устрашающе?
— Чтобы сюда вся стая сбежалась? Обойдусь. И так за полдня задолбали меня, — пожаловался Костя.
— Бедняженька, — деланно пожалел его Антон и погладил по голове, вроде как в усугубление глума.
Жесткие на вид темные пряди оказались удивительно мягонькими. Гладить и перебирать их было очень приятно. Костя не вырывался, так что Антон продолжил его поглаживать. Благодаря близким отношениям с Деном, такие вещи не вызывали смущения или стыда. Правда Костя — другое дело. Но он сидел смирно и весь расслабился, будто растекся рядом.
— Все в порядке?
— М? — Взгляд у Кости был совсем расфокусированным, безбожно трогательным.
Антон переместил руку чуть вбок, за ухо и принялся почесывать, спускаясь к шее. Костя вздрогнул всем телом, еле слышно всхлипнул и прикрыл глаза.
— Пожалуйста, — чуть ли не прохныкал он.
Каким-то чудом Антон понял, что эта просьба не о продолжении, и убрал руку. Наверное, альфе было не слишком-то приятно проявлять перед ним свою слабость, да еще и такую специфическую.
— Прости, — без доли сожаления сказал Антон.
Костя встряхнулся и уже куда более осмысленно посмотрел на омегу.
— Это тоже часть оборотнического наследия? — спросил Антон.
— Скорее всего, — видимо, все еще приходя в себя, ответил Костя. — Мне, вообще-то, всегда приятно было, когда по голове гладили, но после инициации, прямо в разы приятней стало.
— И у всех оборотней так?
Наверное, вопрос был неправильным, потому что Костя нахмурился и ответил весьма недовольно:
— Не знаю. Я как-то никогда не пытался свою стаю погладить.
— Прости-прости, — рассмеялся Антон. — Никаких проявлений, которые могут пошатнуть гетеросексуальный образ мачо. Все понял, молчу.
Костя посмотрел на него странно, как будто Антон чего-то недопонял, встал и протянул руку:
— Пойдем, пока нас окончательно не потеряли.
Мысль о том, что деду он ничего не сказал, придала Антону неслабого такого ускорения. Не верилось даже, что он мог позволить себе такую безалаберность. Конечно, в практически изолированной от остального мира деревне случиться с ним ничего не могло — мистика не в счет, дед был коммунистом до мозга костей и во всякую чертовщину не верил, — но мерилось в их случае все городскими мерками. На счастье, дед все это время провел у своего друга и отсутствия Антона вроде бы особо и не заметил. Дом большой, дел у омеги еще больше. И это не считая выходов к Ромке и в магазин.
А вот Костю стая сцапала еще на подходах к деревне. Они деликатно позволили вожаку проводить Антона до калитки, а потом облепили его плотным кольцом и куда-то уволокли. Антон готов был поспорить на свои любимые кроссовки, что если бы стая состояла из омег, парни попытались бы запрыгнуть Косте на руки.
Вся следующая неделя протекала в безграничном спокойствии. Антона ровным счетом ничего не тревожило. Он, в совершенно несвойственной ему манере, перекинул всю ответственность на плечи альфы и больше ни о чем не парился. С другой стороны, сделать он все равно ничего не смог бы, а расстраивать родителей тем, что это не конец, не хотел. Они наверняка себе все нервы истрепали. Не мог Антон и прожить в деревне больше месяца. Если на такой срок ему бы еще удалось откосить от универа, то потом непременно возникли бы разного рода вопросы и сложности.
Вот только Костя, по всей видимости, ситуацию на самотек не пустил. Антон чувствовал исходящее от него волнение, видел задумчивые взгляды, которые изредка бросал альфа. Но что-то мешало спросить напрямую, и Антон отмалчивался.
Костя пришел к нему, когда дед на весь день ушел в лес за реку. То ли знал, то ли просто совпало. Он мялся, выпил чай и съел печеньица, кажется, совсем не ощущая их вкуса. Во всяком случае, смотрел все так же в пустоту. Антон привычно выжидал и только взглядом показывал свое нетерпение. В конце концов, так париться Костя мог только по поводу шизоида-бывшего и его дерзких планов.
Наконец, чай был выпит, печенье съедено, а Антон изведен ожиданием.
— Давай так, — начал он, — я парень сообразительный, с весьма большим словарным запасом и общим умением улавливать ход повествования. Так что, если ты хочешь что-то сказать, то говори. Я изо всех сил попробую понять. От твоего молчания мне плохо делается. Можешь поверить, мало что из реальности может сравниться с моей фантазией.
