— Да нечего особо рассказывать. Я даже не очень понял, как влюбился-то в тебя. Ну, погуляли, ну, поговорили. Ты охренительный, конечно, я таких омег до тебя не встречал. Чтобы и слюни не пускал, и разговор клеился. Домой пришел, час, наверное, проворочался — все удивлялся. Как будто ты… не знаю… чувствовал мои мысли, можно так выразиться? Это даже не понимание, что-то больше. Дальше… Мы в клубе встретились. И тут, наверное, наложилось одно на другое. То, что я не привык добиваться омег: я вообще не представлял, как это. То, что вдруг понял, что я где-то за горизонтом, а ты с Гара глаз не сводишь. Я психанул, свалил из клуба. И уже по дороге домой понял, что это не совсем дружеские чувства. Ты не представляешь, как я тогда перепугался, потому что в любой момент могла произойти инициация, и если бы волк одобрил мой выбор… То есть он одобрил, конечно, но тогда мне это казалось катастрофой. Хотелось нагуляться, поискать своего, поперебирать. Ну ты помнишь же, каким я тогда был. И меня накрыло. Я очень взбесился, а ты прямо как красная тряпка! Меня выворачивало рядом. Теперь я понимаю, что уже тогда волк пытался направить меня в нужную сторону, и мы с ним сталкивались, а страдал ты. Ты ведь и тогда был красивый. Не знаю даже, каким мне больше нравишься, — улыбнулся Костя, поглаживая Антона по спине. — Любым? Потом ты уехал и мне, вроде как, полегчало. А к осени снова накрыло. Я пытался все это перебить, гулял зверски, собственно, как и хотел, а сам выл без тебя. Не вылезал из соцсетей, хотя всегда был против этого говна. Видел, как ты меняешься, как у тебя… личная жизнь складывается, короче. Каждый раз зарекался на твои страницы заходить, а потом срывался. К лету понял, что ничего не изменить, стал ждать тебя и перегорел. Думаю, все — аллилуйя! — обошлось. И тут бахнуло инициацией. Не сдох только потому, что волк не дал. Потом опять передышка, а потом твой приезд. Миллион раз говорил себе держаться от тебя подальше. Не подходить, не говорить с тобой. Сталкерил, конечно, но держался. Но ты ведь нарывался просто, засранец! Потом я понял, что что-то тебя пугает, что-то случилось и — пуф! — режим защитника активирован. Волку ведь, в сущности, наплевать, нужна ли его помощь тебе. Но хорошо, что так вышло. — Костя сильнее сжал Антона, и тот подумал, что для бывшего еще ничего не кончено. — Можно не рассказывать дальше? Не хочу вспоминать. — Голос у Кости стал глухим и скрипучим, как у людей, которые пережили что-то действительно страшное, и Антон решил отложить этот разговор. В конце концов, он видел фотографию и знал кое-что со слов Саши. На данный момент этого было вполне достаточно.
— У меня только один вопрос.
— Угу.
— Он не по последней части этого идиотизма, который ты сам же себе устроил, так что расслабься. Плюс мне дороги мои ребра, они в единичном экземпляре.
Костя понял, что увлекся, испугался и резко разжал руки. Антон на это хмыкнул и руки вернул на место — без Костиных объятий было… неправильно.
— Почему это я сам себе устроил? Не то, чтобы я в чем-то тебя обвиняю…
— Потому что, если бы ты признался мне еще три года назад, ничего этого не было бы.
Костя скептически поднял бровь и недоверчиво посмотрел на Антона.
— То ли ты обманываешь меня, то ли самообманом занимаешься. Только последний идиот не заметил бы, как ты смотришь на Гара.
— Кость, да я исключительно на внешность смотрел. Я, если честно, и сказать о нем ничего не могу. Просто… не знаю, не интересовался ничем. Это не любовь. А ты мне нравился и тогда. Но на тебе я крест заочно поставил. Мне сразу объяснили, что и как. Да и сам я не слепой. Ты типа редкой музейной ценности: смотреть можно, трогать — нельзя.
— А Гар?
— Игорь, он попроще. Поприземленней что ли.
— Бля-я-я! Хочешь сказать, что я сам затупил?
— Очень хочу, но не буду, потому что тогдашний ты не подошел бы первым. Разве что я сам бы инициативу проявлял. Но тогда ты бы и не влюбился, наверное. Замкнутый круг, короче, — рассмеялся Антон.
— А вопрос-то в чем?
— Вопрос простейший. Какого хрена, ты, дубина, устроил весь этот цирк летом. Что за прятки, страдания? А если бы Саня не приехал? Какое на сей раз тебе нужно было подтверждение того, что ты мне нравишься? Я вроде не вздыхал ни по кому. Разве что по одному дебилу.
— За дебила и дубину ты еще получишь, — вкрадчиво пообещал Костя и в противовес словам легонько чмокнул Антона в висок. — Я не думал, что для тебя это так же серьезно. Понимал, конечно, что симпатичен тебе, но и предположить не мог, что ты сможешь все бросить ради меня. Но это мы уже обсуждали.
— Обсуждали. И я все понял, так что отпускай-ка меня, буду кушать готовить. А ты пока отнеси мои вещи. Или я здесь буду спать?
— Только если сам захочешь. А так спальня имеется.
