– Конечно не принуждал, – почти закричал он, – конечно они были добровольными. И я не солгу, если скажу, что она сама, первой, делала мне соответствующие намеки…
Это был неверный путь. Он понял, что, если сейчас снова попытается свалить всю вину на нее, слабую беззащитную студентку, которая однажды просто дала ему послушать песню о любви, его сочтут еще большим преступником.
– Но, возможно, я неверно считывал эти намеки, – добавил Ян. – И я, конечно, осознаю, что я нарушил и полномочия, и этический кодекс, и вообще ошибся – ведь я предал жену, запутался, как будто сам Дьявол толкнул меня…
– Мистер Ян, давайте без религиозных мотивов. Мы поговорили со студентами и юристами. И назначили встречу Мэй Ройз в присутствии психолога. Если она подтвердит, что вы не принуждали ее, мы попробуем закрыть глаза на то, что произошло. В этом году вы не были ее преподавателем, это значит, что как минимум у вас не было соответствующих рычагов давления. И хотя мы не поддерживаем в нашем университете адюльтеры и внутриколлегиальные связи, мы постараемся более снисходительно подойти к этому вопросу. Принимая во внимание ваши заслуги и недавнюю награду, можно считать вас хорошим специалистом, и мы хотели бы верить, что то была минутная слабость под воздействием алкоголя.
– Мы также примем во внимание, что до сексуального контакта у вас так и не дошло, – добавил профессор Летц, заведующий кафедрой, глядя на Демьяна из-под очков в тонкой оправе. В его взгляде как будто читалось: как можно быть таким придурком? Попасться на несделанном.
Но Демьян решил, что просто слишком драматизирует – Летц всегда был добр к нему.
Остальные участники молчали, и Демьян понял, что нужно отползать.
– Я совершил огромную ошибку, коллеги. И очень об этом сожалею. И если вы дадите мне шанс, я оправдаю ваше доверие.
– Хорошо, мистер Ян, – сказал Бенэт. – Мы вас услышали.
