Потом пришла домой и сказала ему: «Ну хорошо, Ян, хорошо, давай уедем».
Уезжали в августе. Демьян откуда-то притащил чемодан размером с трехэтажный дом.
Марьяна сложила туда книги и немного одежды, а он спросил: ты на каникулы едешь?
Ну примерно да, она не верила, что у них так надолго получится. А потом девочки – Марта сначала, потом Ася. Одна за другой. Ольга всерьез радовалась, присылала подарки детям, плакала даже, когда она ей впервые фотку младенца отправила. Так и написала:
Вообще, когда Марта родилась, они почти не общались. Так, открытки на Новый год и день рождения. Марьяна писала ей: «Будь здорова и по возможности счастлива». Ольга писала в ответ: «Надеюсь, вы не болеете». Это было нелепо.
С Яном зато идеально.
Когда они впервые приехали с Мартой в Россию, тут же пришла знакомиться. Демьяна, конечно, не было. Марьяна обняла Ольгу и стояла так добрые несколько минут, а футболка намокла от молока. Когда вспоминает это сейчас – в животе проплывает скользкая рыба, бьется башкой о борта.
Нужно было тогда разводиться и умолять Ольгу остаться с ней. Но вместо этого они с Демьяном снова уехали и зачали Асю. Или даже зачали ее в ту же ночь. Почему-то радость от встречи с Ольгой подействовала на Марьяну так: она настолько ею до краев наполнилась, что и на Демьяна расплескалось.
И могло бы так всю жизнь продолжаться, наверное, если бы вдруг не умер отец и Марьяна не приехала в Москву, не взяла Ольгу за руку в музее и не почувствовала, что вот:
Ольга руки не отняла, улыбалась ласково. Говорили долго. Несколько часов – водка лилась рекой. Марьяна внутри трещала, как сосновые дрова в костре, но не решалась узнать, что там у Ольги. Поэтому отпустила. До утра гуляли как пьяные (даром, что пьяные и были) по сонному городу, хохотали, немного плакали, потом вспоминали что-то необязательное, потом Марьяна посадила ее в такси. «Невыносимо тебя люблю», – сказала она, прижавшись, как маленькая. Ольга вздрогнула, шагнула в любезно распахнутую дверцу, исчезла. Как можно было отпустить ее? Очередная глупость.
Домой вернулась другой. Ян заметил это, решил не спрашивать: пройдет, наверное. Невозможно все время присматриваться к человеку и искать в нем ущерб. Может быть, просто устала, может быть, тоскует по отцу. У каждого свои недостатки и раны. Надо это пережить, постараться. Ян считал себя великодушным. Марьяна внутренне была ему благодарна. Следующая неделя далась тяжело. Ольга соскочила и исчезла в тумане, никаких писем, сообщений и надежд. Марьяна мучилась, крутилась во сне, постоянно вращала в голове диалог, бывший монологом отчаяния, мечтала о встрече.
Потом: магазины, новый семестр, куртки и шапки, школа, уроки, быт. Все как-то стерлось, улеглось, Ян проявил терпение. Однажды утром Марьяна даже почувствовала к Ольге отвращение. Стало полегче. Она высунула руку из-под теплого одеяла, обняла Яна, прижалась к нему. «Ты чего?» – спросил он, удивившись. «Как думаешь, успеем, пока дети не проснулись?» – спросила она. «Успеем», – поспешно кивнул Ян и даже застеснялся собственной радости.
Они всегда успевали. Марьяна старалась тихо, чтобы никого не разбудить. Но в этот раз тихо не вышло: злилась, а злость – не тихое чувство.
Но все равно – Марта пришла уже после. Они лежали под одеялом, уставшие.
Жаль, что этого ненадолго хватило.
Вызвали его во время лекции. Ян замолчал на середине фразы, сразу же, как только открылась дверь, и понял – вот оно. Случилось. Кивнул ассистенту, что подойдет сейчас же, а сам присел, чтобы успокоиться. Студенты смотрели на него обеспокоенно. Кто-то спросил:
– Мистер Ян, все в порядке?
Он прикинул, могут ли они уже быть в курсе, но, как бы там ни было, через полчаса или завтра они все равно узнают все. Нужно было действовать правильно, чтобы не стать посмешищем.
– Да, да, все хорошо. Небольшое недоразумение, но, возможно, какое-то время мы встречаться не будем.
– Это из-за той студентки? – раздался чей-то голос, и Ян внутренне порадовался, что сразу же обозначил произошедшее как «недоразумение» и вроде как не стал лгать.
– Произошел неприятный инцидент, – сказал Ян, вытирая пот со лба, который бежал струйками, как в спортзале. – Но мы – я имею в виду университет – со всем разберемся. Не волнуйтесь.
Он отпустил студентов, многие из которых пообещали ему свою поддержку и положительные характеристики, и на ватных ногах пошел в сторону кабинета декана. Он судорожно думал о том, что сейчас нужно сказать – так много зависело от этих первых слов, от его раскаяния, сожаления и признания вины, но и переборщить с этим нельзя – чем больше вины он возьмет на себя, тем меньше шансов, что его помилуют.
Профессор Бенэт сидел в кресле и мял в руках бумажный стаканчик от кофе. Когда Ян вошел, он поспешно встал и протянул ему руку.
