Следующий день получился какой-то бестолковый. С утра налетели штук двенадцать «Юнкерсов-87» и отбомбились, высыпав тяжелые стокилограммовки и контейнеры с мелкими осколочными бомбами. Прицелиться им как следует не дали наши истребители, но у одной самоходки порвало гусеницу, сгорел американский бронетранспортер, которых в полку имелось всего четыре штуки.
Один возил командира полка, два числились за разведкой и саперами, а четвертый загреб для своих нужд замполит. Удобно было раскатывать под защитой брони, двух пулеметов и выкрикивать лозунги вроде «любой ценой». Подполковник ругал на чем свет стоит водителя и экипаж, которые чудом спаслись от бомбы.
Свой бронетранспортер подполковник ценил. Много барахла помещалось, молоденькую связистку с собой возил. Попытался забрать бронетранспортер в разведке, но те потребовали письменный приказ командира полка. По слухам, в ответ на жалобы замполита комполка посоветовал с подковыркой:
– Бери мотоцикл. Как раз для тебя транспорт. Юркий, быстрый, все подразделения за день обмотаешь.
– А документы? Партийная печать, бланки.
– Для печати я могу вам засургученный саквояж подарить, – заявил помощник комполка по разведке, энергичный, побывавший во многих переделках капитан. – Связистку тоже заберу, мне она нужнее.
– Пожалуй, – командир полка подмигнул молодому плечистому капитану, которого ценил за смелость и хорошо налаженную разведку. – Для капитана связистка нужнее. Не в мотоцикле же ее возить.
Замполит недовольно сопел и через силу улыбался. Он был женат, имел внуков, и командир полка косо смотрел на его заигрывания с молодыми женщинами.
Но все это были мелочи. Дивизия понесла уже в первые дни большие потери в людях и технике. Но пополнение пришло не такое, какое ожидали для дальнейшего наступления.
Мимо самоходчиков проследовали две стрелковые маршевые роты, человек шестьсот бойцов. Одеты новички были в выгоревшие старые гимнастерки. Видно, что люди вымотались после долгого пешего марша.
Много было совсем молодых парней, почти мальчишек, с тонкими цыплячьими шеями. Они буквально плелись. Обмотки на ботинках подвязаны кое-как. Вооружены почти все были винтовками, автоматы имелись у сержантов и в расчетах противотанковых ружей.
– У нас что, войск получше нет? – спросил кто-то. – Такое наступление, а тут молодняк гонят.
– Есть и крепкие полки, – ответил Коля Серов. – Но их не торопятся в бой вводить. Вот проломим оборону, тогда они и пойдут.
– Мы разве еще не проломили?
– Всего две-три линии. А впереди таких укрепленных полос немерено. Вон, на холмах торчат сволочи.
На холмах мало что торчало. С трудом можно было разглядеть хорошо замаскированные траншеи, доты, бронеколпаки. Ряды колючей проволоки были опутаны спиралью Бруно. По слухам, в тонких стальных кольцах вязли даже танки – проволока наматывалась на валы, наглухо скручивала тяги. А за холмами находились скрытые позиции гаубиц, многочисленные минометные батареи, закопанные в землю танки, по слухам, даже «Тигры».
Пришел майор Швыдко, долго обсуждали какие-то дела с командиром батареи Пантелеевым. Шел дождь, а землянки в ожидании наступления не вырыли. Чистяков со своей самоходкой находился поблизости и слышал часть разговора.
Первой роте СУ-152 предстояло снова поддерживать наступление танкового батальона. После понесенных за два дня потерь Швыдко тоже получил пополнение, которое его совершенно не устраивало. Треть полученных танков составляли легкие Т-70 с пушками калибра 45 миллиметров и слабой броней.
– На них только почту развозить или, в крайнем случае, в разведке использовать. Но только не на прорыв идти, – жаловался комбат. – Только на ваши «зверобои» надежда.
– На себя больше надейся, – отрезал Пантелеев, который недолюбливал майора за трусость. – На чужом горбу в рай хочешь въехать? Не получится. У меня всего три машины, а у тебя двадцать.
– Разве с твоими сравнишь, одно старье, – пытался подлизаться Швыдко. – У тебя броня и пушки мощные. «Зверобои»!
– Что нам положено, мы сделали. Но впереди твоего батальона не пойдем. Ты – комбат, вот и веди своих орлов. Мало тебя комбриг шпынял, что позади плетешься?
Пантелеев не любил всевозможных склок, но и прокладывать дорогу трусоватому майору своими тремя самоходками не желал.
Дождь усилился, все заволокло низкими тучами. Экипаж Чистякова пришел к выводу, что наступление сегодня, пожалуй, не состоится. Вода хлестала несколько часов, заполняя низины мутными ручьями. Пообедали, наладились поспать, но из-за холмов открыли огонь гаубицы «стопятки».
Не такой большой калибр, и стрельба велась не слишком интенсивная, но сон пропал. Смолили цигарки, вслушиваясь в грохот взрывов. Дождь потихоньку стихал, Коля Серов выглянул из люка и тут же захлопнул его.
Рвануло неподалеку. На броню шлепнулось несколько мокрых комьев земли, а на самоходку Рогожкина свалилась половина сосны, перебитая фугасом. Экипаж выскочил как ошпаренный, думали, что угодили под снаряд. Сосна приложилась крепко, развалилась на несколько обломков, смяла решетку трансмиссии.
– Ну вот, у вас работа появилась, – зубоскалил Серов. – Деревяшки растаскивать да решетку выправлять.
Но пилить сосну и маскировать ветками остальные машины пришлось всей батарее. Кроме того, Пантелеев приказал срочно рыть щели для укрытий.
– Какие в лесу щели? – заспорил было механик Лученок.
Очередной снаряд взорвался метрах в тридцати. Осколки брызнули по броне, сверху полетели срезанные ветки. Молча разобрали лопаты и принялись копать. Почва была песчаная, но мешало множество корней, камни. Кое-как выдолбили до темноты две щели на пятнадцать человек.
На грузовом трехтонном «Шевроле» приехала Ольга. Водитель объявил, что приказано загрузить дополнительный комплект снарядов, а завтра он будет сопровождать первую и вторую батарею с новым боезапасом.
– Грузите быстрее, – торопил он. – Мне еще один рейс сделать надо.
Из этого сделали невеселый вывод, что, если загружаются снарядами под завязку, бой предстоит тяжелый. Ольга поинтересовалась у Пантелеева, есть ли больные или контуженые. Капитан не спеша повел разговор с санинструктором, пошли намеки насчет более близкого знакомства, но появился младший лейтенант Чистяков.
– Тебе чего? – не слишком приветливо спросил Пантелеев.
– Машина к бою подготовлена, – козырнул Саня.
– Позже поговорим.
– Здравствуйте, Оля, – не обращая внимания на командира батареи, поздоровался младший лейтенант. – А я вас раньше ждал, задержались что-то.
Пантелеев слегка растерялся, глядя на шустрого парня. Из-под носа у командира девку уводит. Видимо, успели уже познакомиться. За молодыми не угонишься.
Ольга с облегчением объявила, что у нее срочные дела, и если можно, то пусть ее немного проводит лейтенант Чистяков.
– Пусть проводит, – кисло согласился командир роты. – Только долго не задерживайтесь. Да и какие сейчас прогулки? Сыро, вода кругом. Не присесть, не прилечь.
Экипаж, чутко слушавший интересный разговор, посмеивался и морально поддерживал своего командира.
– Младшой найдет, где присесть и прилечь, – сказал Коля Серов. – Вчера познакомились, время зря не теряет.
Остальные тоже согласились, что командир у них молодец. И воюет лихо, и насчет девок не промах.
– Тимофей, ты за меня остаешься, – крикнул уже на ходу Саня и получил громкий ответ:
– Так точно, товарищ лейтенант.
Взявшись за руки, неторопливо пошли в сторону санчасти.
– А я тебя весь день ждал, – сообщил Саня.
– Вижу. С капитаном не дал поговорить, утащил быстрее.
– Нечего тебе с ним делать.
– Ревнуешь?
– Может, и так.
Саня, осмелев, накинул на плечи девушки один край трофейной плащ-палатки. Невольно прижались друг к другу. Ольга ничего против не имела.
– Страшно сегодня было, – призналась она. – Я с водителями на склады ездила. Пара «мессершмиттов» налетела, бомба прямо в ЗИС-5 ударила. А там снаряды к вашим пушкам. Такой взрыв сильный был, даже нашу машину подкинуло.
Саня прижал девушку ближе к себе, но Ольга, снова вспоминая страшный эпизод, продолжала сбивчиво рассказывать:
– От машины и двух человек в кабине ничего не осталось. Воронка и мелкие куски на полста метров раскидало. Я водителя и второго бойца пыталась найти. Вдруг, думаю, взрывной волной отбросило. Один дурак-снабженец ботинок за шнурок поднимает и мне показывает. А из ботинка кость торчит. Выпивший, ржет, как в цирке. Мол, вот все, что и осталось. Твоя помощь не требуется. Глаза залил, не видит, что в другой машине стекла вышибло. У водителя осколки из-под кожи полчаса вытаскивала, хорошо, хоть в глаза не попали.
– Не надо, – попросил Чистяков. – Нагляделся я на все это. А тебе лучше бы не видеть вообще.
Ольга понемногу успокоилась. Ходить по мокрому лесу было не слишком уютно. Остановились под сосной. Саня поцеловал ее в губы. Ольга слабо отстранилась, затем прижалась еще теснее. Целовались, забыв про все на свете. Девушка ахала и шептала что-то ласковое. Саня расстегнул гимнастерку, гладил ее грудь, плечи, вздрагивающую спину.
– Санечка, береги себя.
Он пытался гладить бедра, но Ольга отстранилась.
– Хватит, родной. Все будет, только не сейчас.
– Когда? Кто знает, доживу до завтрашнего вечера или нет.
– Я знаю, доживешь. Иди к себе, Саня. Меня тоже ждут.
Но еще не меньше чем полчаса стояли, обнявшись, то начиная вновь целоваться, то шепча друг другу, что они будут вместе всегда.
