Где же может быть эта информация? А, в хронике за четыреста третий год - время переселения Папеньки из Западной Римской Империи, навождённой ост- и вестготами, бургундами и прочей воинственной шушерой, с семьёй на Альбион с Континента… Или позже, когда прославился он набегами и превращением в данников Императора, в конечном итоге, народца уэскх`ке. Но я не знаю, в каких годах это было… Верно, вскоре после переселения.
Итак, начну наугад с четыреста шестого года, нет, лучше посмотреть попозже, к примеру, где-то здесь…
Вот, вот она, хроника: «Лета четыреста десятого года от Рождества Господа нашего Иисуса Христа пришед же поганый нечестивый да злой знатный вельми ромей Снепиус Малефиций Тогениус… " Ур-ра! Читаем дальше, да с превеликим интересом, как сказал бы Квотриус, нет, мой возлюбленный Квотриус: «… Малефиций Тогениус в землю поганого народца уэсге теи и с легионом своим воеваше тую землю примучив же неслыханными в мире хрестьянском жестокостями и насилием народец тот тако уэсге стали данниками ромейского Кесаря и послаше бо Снепиус Малефиций Тогениус поганый сей весть Кесарю своему о новых данниках и назначил ево главенствоваший у поганых ромеев военачальником великим отослаше ему фибулу златую палудаментум* * * семью ево жену поганую Веронику Гонорию с сыном малым но покараше милостивый и справедливый Господь Бог наш нечестиваго Малефиция за зло учиненное над народцем доселе нечестивыим но слободныим да смывахом изо судна во переправу на Альбион малого сына ево за что рагневаше ся поганый ромей на женку свою и отлучил ея от ложа супружескаго а сам совокупляше ся с рабынями своими имев же любимицу средь них и сын ея единородныий приготовахуся како наследнице рода и Господине дома ибо тако принято у ромеев поганых месяца ноября пришед же пикты теи до монастыря а стена вкруг него быхом незавершена и пожгоше они церковь Божию монахи же укрыше ся в башню ко времени тому бе построяше ся… "
Так это у пиктов развлечение такое - сжигать «церковь Божию» и что-нибудь ещё пакостное сделать. Значит, в округе своего монастыря монахи, ходившие и к х`васынскх` и к знающие, а, занчит, дошедшие и до уэскх`ке, пиктов окрестных покрестить забыли, вот и кушают теперь, что сами себе на стол подали. Как ещё пикты у них яблоки из сада не воруют, просто удивительно, что и морковку не выкапывают. Наверное, не знают, что… это можно есть.
Ну да, монастырь-то на их землях, может, и церковь сделали из деревьев во-он того леса, что отсюда, как на ладони, а он, зараза, наверняка, священен для низкорослых, но сильных человечков. Видно, не учли господа монахи этого обстоятельства, не разведали местности, не задобрили, отчего-то некрещённых пиктов. Наверняка, вождь племени, как и «Нордре», отказался принять новую веру. Да что мне-то до печали христианской общины! Не той я веры, чтобы уж излишне переживать за них.
- Отче Аббакум, принёс я, отроче Габриэль, тебе поесть. Оторвись от труда своего тяжкого, помолись перед едой и вкушай с Богом.
Эти слова, неожиданно, для Снейпа, пропел слащавый, молодой голос сзади, в келье старца - хронописца.
