Ненавистный профессор пришёл испортить вечер своим угрюмым видом. Как же это было бы прекрасно!
Нет, я вовсе не имел в виду порчу Выпускного - просто оказаться… там, сейчас… Хоть бы на несколько часиков…
Пользуясь тем, что студенты заняты балом и обязательными амурными похождениями после него, я даже на радостях не стал бы им мешать предаваться любовной науке, а пошёл бы к озеру, искупался в вечно, кроме зимнего времени, прогретой воде, потом бы подурачился, стараясь угодить мелкой, нагретой за день галькой в гигантского кальмара, тот бы раскидывал в притворном гневе здоровенные щупальца…
- О-о, - застонал профессор, сам того не замечая, вслух, - как прекрасно и далеко всё это благолепие!
- А о главном-то я и не подумал - вот вернусь, и снова пойдут попойки с Люпином, и будет удобная, мягкая, просторная, но… одинокая постель.
Я же, как мне хочется думать, люблю Квотриуса, а ему предстоит остаться… здесь, зачать наследника, иных детей, стать дедом, может, прадедом, коль повезёт. И время, множество веков и эпох, разлучат нас.
Я и надеюсь, а, может теперь, и страшусь… того времени, когда я перенесусь в свою «настоящую» реальность, а ему придётся становиться-таки Господином этого безобразного дома, обзаводиться женой и детьми, продлевая род Снепиусов, иначе… меня, да и всей фамилии Снейпов - родовитых, чистокровных магов не будет в будущем…
… В комнату, прервав нестройные мысли Северуса, неслышно ступая, вошёл пожилой раб, как припоминал Северус, виночерпий и, поклонившись так, что почти уткнулся длинным носом всё того же «производителя» - на этот раз, ещё совсем молодого Малефиция - в грубые сандалии, передал Господину чашу с вином.
- Кто прислал?
Снейп спросил недоверчиво, тщательнейшим образом осматривая чашу и вынюхивая её содержимое.
- Торговец вином, о, Господин. Пробовал я - вино не отравлено, но отменного качества - изволь испробовать. С разумного возраста перенимал я опыт своего предшественника и осмелюсь сказать, о, Господин, вино - воистину небывалого вкуса и аромата.
- Что-то знакомое мне этот слабенький, даже излишне, отголосок в аромате напоминает, - подумал зельевар, - но вот что? Вспоминай же, Сев, ну же…
А, вот! Слабый запах настоя, только вот на чём, а, впрочем для неё - грибокрылки росовидной, достаточно водного раствора, если её потолочь или, лучше, отварить.
Безвкусный, очень болезненный яд, действующий примерно через двадцать часов после приёма, знакомый ещё древним грекам, когда те плавали на «Арго» в Колхиду за ненужным им, но по жадности пригодившимся золотым руном. Там большинство их местный царёк и потравил, а остальные, завоевав его страну и захватив самого в плен, под страшным пытками выведали свойство грибочка.
Вот почему до сих пор жив виночерпий… Измена!..
