Уже старший брат разомкнул уста для поцелуя, и его горячий язык вторгся в рот брата младшего, и повели они страстную игру языками, переплетая их и проникая друг другу в рот, выпивая слюну, проводя по зубам.
Самой же чудной и неописуемо возбуждающеё была ласка, пришедшая в голову Квотриусу и тут же подхваченная Северусом, когда по очереди подлезали они кончиком языка под корень языка другого, в самое чувствительное место во рту, там, где тонкие жилки привязывают язык к мякоти рта, источнику сладкой слюны, теребя это местечко, массируя его, вызывая выделение новой сладости.
Они обнаружили эту необычайную ласку и вовсю предавались ей, плотно прижавшись телами друг к другу.
Братья запускали пальцы в волосы один другого, их руки скользили по спине, постепенно опускаясь всё ниже. Наконец, они одновременно, не сговариваясь, сжали друг другу упругие ягодицы.
Северус, на мгновение прервав поцелуи, задрал тунику брата, обнажив его зад и проник указательным пальцем в расслабленный от страсти и поцелуев с объятиями анус Квотриуса, постепенно добавив и недостающие для полного счастья брата младшего два пальца, нащупавшие его простату и сжавшие её.
Тот шумно выдохнул ему в рот и тихо, протяжно застонал, на мгновение потерявшись, но после запустив кончик языка под корень языка Северуса и выпивая выделяющуяся мгновенно сладкую слюну, осушая рот брата старшего, любимого больше жизни с той самой душной, чёрной, безлунной ночи.
Безветренной, исполненной страстных стонов и криков Вероники, ночи, когда впервые, ещё в одиночестве, и не подозревая о счастье любви разделённой, ибо не знал Квотриус доселе таковой, кончил он дважды с именем гордого высокородного патриция, его сводного брата - чародея и Господина дома.
Но желал предложить он старшему брату, так продолжал Квотриус относиться к Господину дома, несмотря на его откровения, только подтвердившие свои возникшие ранее предположения, то, что обещал, едва прийдя в это совсем неподходящее для любовных игр, помещение. Но таковым было желание брата и Господина дома - не уходить в опочивальню Квотриуса, чистую, с чистыми, едва лишь забрызганными семенем, простынями, и не ему, грязному полукровке, оспаривать фантазию сию.
Младший брат прервал прекрасную, захватывающую, заставляющую забыть обо всём на свете ласку Северуса.
Пал на колени Квотриус перед возлюбленным братом и Господином своим, и ловкими движениями вскоре достал в руку сокровище, цены не имеющее, и облизнул головку, от чего брат старший коротко выкрикнул имя младшего брата, с такой страстью, что Квотриус мгновенно завладел всей драгоценностью и сделал несколько движений ртом, но Северус молчал теперь.
- Ах, стоик, мой стоик, почто сдерживаешь ты прекрасную, гармоничную музыку любви? - с удивлением и недопониманием думается мне.
Но я замучаю тебя сейчас любовью, и ты всё же потеряешь голову и будешь стонать и кричать, клянусь Амурусом, Стреляющим Метко и Венерой Светлокудрой - покровителями всех влюблённых!
Выпустить пенис брата изо рта…
-
