- Правда, после этого страшным стал, ну да так ему и надо! Теперь Сх`э-вэ-ру-у-с-с разлюбит безобразного брата и полюбит его, Гарри. Это уж точно! Полюбит, как миленький, каков он есть на самом деле, а не в кажущемся грозном облике только и делающего, что прикрикивающего «благородного хозяина»!
Но Сх`э-вэ`ру-у-с-сэ плохо, ему… да, точно, ему же холодно.
И Гарри бросился к благородному рим-ла-нх`ын-ин-у и несмело обнял его со спины, прижавшись грудью, и - о, чудо! - тот не прогнал ничтожного Гарри. Правда, сказал что-то вяло на этом непонятном, твёрдом, как орех, языке, а потом прижался к Гарри посильнее в поисках тепла тела того, уже не брезгуя им, Гарри.
Кх`э-вот-ри-у-у-с-с смотрел на них, обнявшихся, а потом силком оттащил отчаянно упирающегося Гарри от прекрасного Сх`э-вэ-ру-у-с-сэ, и сам занял место Гарри. Видно, не позволяется законами рим-ла-нх`ын-ин-ов рабу обнимать и вообще касаться его прекрасного тела, тела благородного хозяина, но такого худющего, что на просвет видно, можно только, как падали какой у Истинных Людей, валиться в ноги ему, столь прекрасному, столь благородному, что это видно даже по его тонкому носу!
Северус дёрнулся всем телом от прикосновения горячего, как Огонь, сжегший его плоть, Квотриуса, но тот привычным жестом обхватил Северуса за бёдра и подтащил к себе ещё ближе.
- Мне больно, Квотриус, ты слишком… слишком, излишне, да пойми ты сие! Ты горяч для меня!
- Отчего тебе вдруг стало холодно? От заклинания? Так я согрею тебя, вот уж скоро будет тебе тепло… Я знаю, как выгляжу сейчас - пред глазами моими словно бы полупрозрачное зерцало, чрез кое смотрю я на мир, но узок мир сей для меня. Весьма мне понравилось ощущение полёта и жара в сердце, кои я испытал во сне… или в забытьи. Я ведь спал, Северус? Ответь, мой Северус!
Северу-у-с-с! Ответь же мне скорее!
… Я допиваю сладчащую от жжёного сахара на дне ядрёную жидкость и принимаюсь за дольки лимона, принесённые Джеком. Вкусно - они такие кисленькие, но тонюсенькие, аж на просвет видно.
Сижу, как дурень, передо мной - второй стаканчик, ещё тёплый. Надо хоть что-нибудь для видимости заказать, денег у меня сегодня много - целое жалование, переведённое в маггловские бумажки и монеты из какого-то дерьма… Нет, иначе и не скажешь - их состав только Сев сумел бы определить...
Кажется, я опьянел, смешно, от одного стаканчика, раз деньги, чьими бы они ни были, называю дерьмом.
Интересно, почему Джек так спокойно предложил себя? Ему, наверняка, не впервой, не то, что мне. Значит, ему это нравится. Ну, и мне под его руководством понравится, я уже так и предвкушаю запретный в тех слоях общества, в которых крутится-вертится моё семейство, нос-от ещё как задирающее, от предстоящего секса с магглом, существом нижайшего порядка.
О, от предвкушения и, одновременно, страха, руки мелко дрожат. Да, пора, давно пора похавать. Осадить огурчиком…
Я так нажрался! В смысле, порция ростбифа с цветной капустой под каким-то пряным, белым соусом, жуть, каким вкусным, показалась мне огромной. А ведь я смолотил ещё и изрядное количество ломтей хлеба из красивой плетёнки с вышитой салфеткой.
