- Назло! Назло!
Гарри не заметил, как прокричал последние два слова вслух, а на него вылупились все на-х`э-м-ни-ки, только что заметив раба, того, который привёл их в это племя, на свободе да ещё и нагло, без сумления нагло, орущего что-то на своём варварском наречии. Раб на свободе, а не в запгончике для таких же, как он! Да ещё и в окровавленном когда-то давно, видно, ещё в первоом стойбище, с засохшими, заскорузлыми бурыми пятнами плаще воина гвасинг, а не простого обитателя стойбища! В загон его, покуда военачальник Снепиус не узнал, что по лагерю свободно расхаживает раб! Экое упущение, право, и никто ведь из солдат не заметил его прежде!
Его тотчас скрутили, связали руки за спиной потому, как раб был с уже зажившими ранами, раз мог так долго бежать, оставили только плащ в старой, впитавшейся крови, и загнали на место, отведённое всем рабам, понахватанным солдатами и всадниками в племенах гвасинг.
… А Северус в это время не обращал внимания ни на кого, только молча, исподтишка наблюдая за поведением брата своего, но не находил ничего странного в его движениях и жестах, лишь только тело его оставалось всё ещё неправильно, неприятно худым, а лицо имело землистый оттенок, с неестественно яркими красными мазками на выступивших из-за худобы лица скулах, да ещё губы его, ставшие в одночасье тонкими, словно из них выжали все соки, оставались неприятного цвета - кроваво-красными. но вовсе не напоминали прежний оттенок - «как кровь на снегу».. Скорее, их цвет напоминал оттенок губ знакомых вампиров - графа Влада Цепеша и его мертворождённого сына Лукаша, так налиты они были кровью, что казались даже грубо накрашенными у живого-то человека.
Сейчас Квотриус вовсе не походил на кельтского красавца - он стал немилосердно, до отвращения, до подкожной дрожи, по непонятной причине уродлив, и Северус осознавал это. Но знал он вместе с тем и, что, если Квотриус останется таким, и Стихии не смилостивятся над полукровкой, вернув ему отобранное - плотное, но гибкое тело, красивую внешность, всё, что было выжженно и сдуто, он, Сев, будет любить… такого Квотриуса ещё крепче. Он же обречён на свадьбу совсем уж с дурной бабой… Сейчас даже отец Квотриуса смотрит на сына с плохо скрываемым отвращением и пренебрежением. Любил он в Квотриусе, видимо, не личность самого сына, но черты Нывх`э в его чертах, а теперь их не стало. Так за что теперь продолжать любить уродливого бастарда, коли в доме найдутся более красивые его единокровные братья от хорошеньких рабынь? Ещё не поздно взять мальчика посимпатичнее - своего сына да заняться воспитанием из него воина, впоследствии станущего всадником, обязательно, при таком-то отце и таких покровителях, как у отца. Да что б недюжинно красив мальчонка был, что б забыть об уроде Квотриусе, прежнем любимчике. Да что б так забыть, что пусть, хоть и живёт в доме Господина своего, но... А вот эти ограничения на появление среди домочадцев дожен ввести лишь Господин дома, мын его законнорожденный Севкерус. А как Северус с Квотриусом лобызаться-то начали, словно после долгого разлучения да не по собственной воле, а, словно, под насилием.
