Северус помнил только обжигающий, прокравшийся до костей и сковавший мышцы, холод, а после - он лежит на земле, ему до странности хорошо и тепло, и рядом лежит Квотриус… Потом объятия и поцелуи. И это всё, что запало ему в душу.
Да, вот ещё - Квотриус, которого до приступа холода он помнил уже более здоровым и нормальным на вид, после снова обрёл восковое, плотно обтянутое кожей, лицо, и тело его было, как у изнемогшего от хлопот и тягостей жизни раба, а не налитого мускулами, как прежде.
Северус догадался, что брат его младший призвал Стихии какие-то или какю-то одну из Них вновь. Но вот какие - он, впервые в жизни… боялся спросить, дабы не повергнуть Квотриуса в неприятные воспоминания об исцелении его, Сева. Это исцеление, несомненно, от того самого пробирающего насквозь, вымораживающего даже разум, холода. Снейп побоялся ранить чувствительную душу молодого полукровки, которого он любил, как самое ценное, что имел - радость своей души, такое редкое чувство. Потому и умолчал о произошедшем, самостоятельно задумавшись, какая из Стихий была вызвана Их неумелым ещё Повелителем для него, Северуса Снейпа.
Шатёр поставили очень быстро. Квотриус возлёг на покрывале, прикрывшись овчиной и всё смотрел на Северуса влажным, сияющим, зовущим взглядом, оставшимся красивым, но казавшимся неуместным на желтоватом, сухом лице со вкраплениями жутковатого ярко-красного, почти алого цвета., «накрашенного», неестественного до крайности, до невозможности, до уродства.
Северус вспомнил прежний облик прекрасного в мягкой красоте черт Квотриуса, и перед ним, как по мановению невидимой волшебной палочки какого-то доброго, поистине всемогущего чародея, предстал тот, прежний прекрасный молодой человек. Северус приблизился к брату, лёг рядом с ним, прижавшись всем телом, и поцеловал, сначала несмело, вопрошающе, но, получив головокружительный в своей страсти ответ, углубил поцелуй, проникнув в приоткрытые, как прежде, пухлые, алые, как кровь на снегу, губы Квотриуса, прекрасного сейчас, как маггловский юный мученик, только что без нимба над головой, ибо в глубине глаз брата переливалась… некая святость.
- Ты стал иным, брат мой возлюбленный Квотриус, - произнёс Снейп, когда они прервали затянувшийся поцелуй.
- Да, я стал уродлив и не понимаю, как находишь ты в себе желание целовать… такого страшного урода, как я. Ты очень сильный духовно человек, раз не отказываешься столь страстно поцеловаться со мною.
- Нет, Квотриус, посмотрись в зерцало своё, ты прекрасен, как и прежде! Стихии смилостивились над тобою! О, радость и счастье! О, благослови же Их, вернувших прекрасный твой лик тебе!
- Боги! Или же это волшебство Стихий?! Вы вернули мне прежний облик ради любви лампады души моей, крови живого сердца моего, светоча разума моего, брата моего возлюбленного пыче жизни - Северуса!
Теперь только могу я, могу, осмеливаюсь называть тебя именами ласковыми, кои согревают душу не хуже света солнечного и искрятся не хуже света лунного на снегу в ночи месяца двенадцатого! Да, зачастую не спал я ночами, прислушиваясь, но тщетно, к дыханию сонному, безмятежному возлюбленной тогдашней моей - Вероники Гонории, мужеским вниманием обойдённой. И если бы не ты, о Северус мой, так и жить сейчас паре супругов, без сомнения, любящих друг друга в отдалении и постоянными прелюбодеяниями со стороны отца мое… нет, нашего, нашего!
Северус сначала ликовал вместе с братом, но потом призадумался, пропустив слова любовные Квотриуса, к нему обращённые:
-О Северус, северный ветер мой, прохладный и пронизывающий, наполненнный запахом диковинных трав и цветов нездешних! Как страдал я, думая, что не прикоснёшься ты более ко мне, недостойному даже взгляда твох прекрасных, словно безлунная ночь, отданная любви и взятая любовью, глаз!
- И всё же, стал ты словно бы незнакомцем для меня - загадочным, ещё не познанным, великим чародеем. Это я недостоин тебя. Что я есть? Простой маг, умеющий творить заклинания, да, многие и многие, но только с помощью " ручного костыля» - волшебной палочки. Она же есть проводник моей чародейской мощи из мира чистого волшебства в наш, столь грешный мир.
Ты же обладаешь невиданной мною никогда прежде в… том мире могуществом и силой призывать Стихии. Любые же по твоему зову служат тебе, исцеляя и помогая всячески, даже без Стихий можешь ты…
- Северус! Я снова стал… тем, страшным уродом, схожим с лежалым мертвецом, ещё не преданным сожжению! Смотри! Да смотри же!
-
Но Северус видел перед собой, в нескольких дюймах от себя, прекрасное лицо Квотриуса.
Отдалившись немного, чтобы увидеть «зеркало» («Интересно, сколько времени эта сложнонаведённая галлюцинация будет преследовать меня?») и в нём увидел… того, худющего до выпирания костей из-под восковой, истончившейся до пергаментной кожи, Квотриуса.
