— Да, имеются рациональные объяснения, конечно. Самая сложная и компактная машина, когда-либо построенная берсеркерами при перенесении через двадцать тысяч лет эволюционного градиента из точки опорного плацдарма во времена Винченто своеобразным образом пострадала — с ней произошло что-то вроде зарождения жизни. Так нам кажется сейчас. А у Иованна и некоторых других людей имеется поразительная сила влияния на живых существ — это зарегистрировано документально, хоть нам, рационалистам, и не понять, как именно это происходит.
— Я прочитала историю о святом Иованне и волке, — сказала Лиза, перебирая его волосы. Там говорится, что, приручив волка, он оставил его жить в деревне, как собаку.
— Это должно относиться к настоящему волку… Думаю, небольшое изменение истории не изменило легенды. Очевидно, с самого начала берсеркер планировал убить настоящего волка и занять его место в эпизоде с приручением. Убив Иованна, он бы выставил его в глазах людей как обманщика. Но разорвав на части волка, он совершил иррациональный, нелогичный с точки зрения машины поступок. Если бы мы узнали об этом раньше, то сразу догадались бы, что произошло с нашим врагом. Были и другие мелкие улики — поступки, бессмысленные для машины. Мне следовало догадаться еще в соборе, когда он завел речь о жизни и смерти. Во всяком случае, Сектор посадил его в клетку в Современности, и пусть теперь ученые решают, что…
Деррону пришлось сделать паузу, так как Лиза склонила к нему лицо с явным желанием, чтобы ее поцеловали.
— …Я рассказывал тебе, как чудесно выглядит местность там, наверху? — продолжил он немного спустя. — Большой холм, конечно, отдан под восстановление собора. Но, думаю, мы с тобой можем заглянуть на днях в контору Землепродажи, пока не началась послевоенная толкотня, и зарезервировать для себя один из холмов у реки…
И тут ему снова пришлось сделать паузу.
Ну что же, мрачно подумала Элли Темисвар, мы хорошо дрались, получше многих, особенно, если учесть, какой маленький у нас корабль.
Перпендикулярно от поверхности необыкновенной звезды в пространство уходило образование, напоминающее пронизывающее копье плазмы, такое же ослепительно-яркое, как сама звезда, и толщиной с солидную планету, но такое длинное, что казалось оно тоньше иглы. На почти нематериальной ослепительной поверхности протуберанца, будто микроб, висел пара-корабль. Это была попытка найти укрытие там, где на самом деле его не было. И где-то по другую сторону сияющего плазменного фонтана, в сотне тысяч километров от пара-корабля, их выслеживал бешеный корабль-берсеркер. Берсеркеры были только лишь машинами, но в сознании Элли они все принимали облик безумных существ — она чувствовала в них самоубийственное безумие их древних и безымянных создателей.
Странная звезда, истощавшая себя через невероятный плазменный протуберанец-струю, находилась достаточно близко, и если бы не боевые заслонки-фильтры на иллюминаторах, свет ее был бы смертельно ярок. И несмотря на близость Ядра, виднелись лишь очень немногочисленные звезды. Яркая газообразная материя заполняла в этом районе один кубический парсек за другим пряча все остальное и возрождая в памяти легенды о свет—пространстве, где звезды превращаются в черные точки.
— Втяни сканеры на своей стороне, Элли. Немного.
Голос Франка, как всегда, совершенно невозмутимый, раздался в наушниках Элли. Он находился по другую сторону мощного стального корпуса, который был разделен на два изолированных отсека — если все переходные люки были задраены в боевом положении. Теоретически, в случае гибели пилота в одном отсеке, второй мог продолжать управлять пара-кораблем и вести бой дальше. Но на практике — в данном отдельном случае — весь корабль должен был в скором времени быть раздавленным, как орех, и в редкие минуты умственного расслабления Элли казалось, что в такой момент ей бы хотелось иметь максимум непосредственного контакта с другим человеком.
Но вслух она о своем желании ничего не сказала.
— Сканеры втянуты, — подтвердила она вместо выполнения этого приказа. Это был тренированный рефлекс, независимый, казалось, от ее воли. Пальцы ее в это время оставались в неподвижности у десяти клавиш вспомогательного пульта. С помощью специального шлема электрические волны ее мозга непосредственно производили командование всеми необходимыми операциями, за которые она отвечала. Такой способ управления срабатывал на добрую долю секунды эффективнее, чем любая самая совершенная система, основанная на движении пальцев и рук.
