Но Франк никогда не сдавался. За сто сорок миллисекунд он перебросил свой корабль на расстояние в диаметр земной орбиты, вышвырнул его в нормальное пространство, потом обратно в полетное, назад, и снова обратно. Они уцелели. Франку везло, хотя он сейчас напоминал слепца, жонглирующего острейшими бритвами.
На этот раз, когда они снова вышли в нормальное пространство, оно отличалось от того, что окружало их раньше. На экранах Элли — сплошной белый шум. По всем шкалам — невероятные показатели. И при этом — тишина и стабильность.
— Франк?
— Ага. Мы внутри протуберанца, Элли. Как я и думал, эта штука оказалась трубой. Мы мчимся во внутреннем пространстве прочь от звезды со скоростью в пару сотен километров в секунду. Паршивое пугало все еще по ту сторону.
— Ты… он… откуда ты знаешь?
В деловом тоне Франка она уловила оттенок удовлетворения и даже удовольствия:
— Если бы он был здесь, то пытался бы нас слопать, так?
— Ах, да. — Подобной обескураженности она не отмечала в собственном голосе уже несколько лет. Словно она превратилась в нетренированного новичка — она не раз слышала подобное восклицание от них, когда работала боевым инструктором в Военно-космическом училище.
Франк продолжал говорить.
— Значит, скоро этот паршивец сообразит, что мы внутри трубы — потому что нам больше некуда деваться. Он попробует нащупать, в каком именно месте мы находимся. Вероятно, это ему не удастся. Тогда он пойдет за нами. Не спеша. Он высчитал, что держит нас в руках, и ему рисковать не стоит — так, как только что рискнули мы. И как только он прыгнет сюда, мы выпрыгнем обратно.
— А куда?
— Да, вот в чем вопрос. — И снова в голосе Франка прозвенела веселая нота. Но на этот раз к ней примешивалась горечь. Потом последовала новая тревожная мысль: — Элли, погляди на это облако, в конце трубы. Ты что-нибудь подобное раньше видела?
Она настроила приборы и выяснила, что поверхность огромной плазменной трубы, в центре которой они мчались, находилась в пятистах километрах от них. Точно за кормой горело питавшее этот протуберанец солнце. Пустое пространство трубы было заполнено жестокой радиацией, но корпус пара-корабля пока что экранировал свой экипаж от смертоносных частиц. Но прямо по курсу…
Странный протуберанец питал энергией еще более странное образование. И при их скорости корабль должен был достичь этого образования менее, чем за час. Элли прощупала образование всеми возможными методами сканирования, но почти ничего не поняла в показаниях приборов. Туманность, как получалось, яростно излучала на одних частотах, а на других — жадно поглощала излучения… На секунду ей показалось, что регистрируется какой-то общий узор, какая-то закономерность в этом сочетании качеств, но указания на этот порядок были мимолетными, и в следующий миг воцарился хаос… Войти туда в режиме полет—пространства? — подумала Элли. — Слишком плотное образование. Мы влепимся словно в каменную стену…
— Эй, Элли? — Голос в ее наушниках стал вдруг несколько иным, хотя она не поняла, в каком именно тоне.
— Да? — машинально ответила она.
— Переходи ко мне, ладно? У нас еще целых пятнадцать минут в запасе…
Она могла бы возразить, что ни сейчас, ни через пятнадцать минут они ничем себе помочь не смогут. Но она отстегнула себя от противоперегрузочного кресла и свободно поплыла по тесному отсеку — русоволосая молодая женщина, сильная, крупная. Искусственная гравитация работала в режиме боя — нейтрализовалось лишь излишнее вредное ускорение.
Когда Элли начала открывать замки люка, отделяющего один отсек корабля от другого, в голове ее вертелось нечто вроде мысли о необходимости последнего «прости». И еще что-то, насчет самоубийства — она предпочла бы его перспективе оказаться в плену у берсеркера.
Большую часть пространства в командирском отсеке занимали противоперегрузочное ложе Франка и его собственное тело. Трудно было определить, где кончалось тело и начиналось ложе. На фотографиях Франка, сделанных девять лет назад, до столкновения с берсеркером, которое едва не стоило ему жизни, Элли видела молодого человека с тонкой талией, но с почти физически ощутимой энергией, исходящей от него. Теперь все, что от этого жизнеспособного) тела оставили берсеркер и хирурги, было навсегда погружено в специальные жидкости и запаковано в броневую оболочку.
Три соединенных кабелями и шлангами контейнера, в которых теперь жил Франк, иногда напоминали Элли концепцию тела насекомого в воображении ленивого портного. Имелись голова, брюшко, грудная клетка, но не было лица, которое могло бы повернуться навстречу Элли, когда она вошла. Но она знала, что Франк с помощью своих новых электронных чувств следит за ней — он по-прежнему был напрямую подключен к сенсорам корабля. От центрального контейнера отделилась пластометаллическая рука, поднялась в воздух и, слегка взмахнув, подтвердила то, что появление Элли замечено.
Глаза и уши Элли все еще были полны вспышек и грохота боя. Она чувствовала себя наполовину оглушенной.
— Что?.. — спросила она в тишине.
