— Люди, мы скоро входим в атмосферу. Искусственная гравитация выключается через двадцать минут. Вам лучше найти надежное место в кают-компании или в своих каютах. Пристегните ремни безопасности и позаботьтесь, чтобы все ненадежные предметы поблизости от вас были хорошо закреплены.
— Мы слышим — мы в тире, — ответил Суоми. — Сейчас идем.
Вместе с Атеной они начали крепить ружья на стенде, проверяя, не сорвутся ли какие-то предметы в тире с места, если вдруг кораблю придется совершить резкий маневр в состоянии невесомости.
Усевшись в кресло в кают-компании несколько минут спустя, Суоми на настенном экране наблюдал за их спуском. Планета, которую он в последний раз видел всего лишь далекой звездой, теперь превратилась в нависший над ними шар. Шар этот вырастал, изменяя позицию, переходя вниз, по мере того как Шенберг менял курс и положение яхты. Сеть облаков распростерлась, словно ловя «Орион». Шар превратился в чашу с горизонтом. Бело-голубое солнце, фильтруясь теперь сквозь атмосферу, приобрело желтоватый оттенок.
Под высотным, временным слоем облаков лежала скалистая местность. Как и на большинстве других планет, с большой высоты пейзаж казался совершенно диким, не выдавая присутствия человека. Здесь же вид местности не изменился и после заметного уменьшения высоты, когда «Орион» повис всего в нескольких километрах от земли.
Шенберг теперь полностью взял на себя управление кораблем, который до сих пор вели компьютеры. Он быстро переводил взгляд с одного экрана на другой. Самого его они могли видеть на одном из экранов, висевших в кают-компании. Очевидно, воздушного движения на Хантере не существовало, и в воздухе столкновение с другим кораблем или атмосферным аппаратом им не угрожало.
Сейчас Шенберг вел яхту над рекой, временами опускаясь ниже кромки отвесных стен ущелья, в котором бежала река. Уменьшая скорость, «Орион» несся над то поднимавшимися, то опускавшимися горами. Наконец, у начала перевала показалось какое-то напоминающее барак деревянное строение, окруженное частоколом. Ровная местность была здесь редкостью, но Шенберг без труда опустил корабль на голый грунт в пятидесяти метрах от частокола. Из металлического шарового корпуса выдвинулись посадочные опоры, чтобы принять на себя вес яхты и привести корпус в горизонтальное положение. Последовал едва заметный толчок — это пилот выключил двигатель.
Корабль двигался в атмосфере планеты, используя те же безмолвные силы, что и во время полета в пространстве. Хотя при использовании движителя вблизи таких масс материи, как целая планета, требовалась известная осторожность.
Совершенно очевидно, что за их посадкой наблюдали, потому что, едва яхта замерла, в воротах частокола появились люди в небогатой, старой одежде. Прилет космического корабля явно был здесь волнующим событием — но не более того. Импровизированный комитет встречающих, человек восемь, без опасений приблизились к «Ориону».
Как только корабль надежно закрепился на поверхности, Шенберг вылез из пилотского кресла и направился прямо к главному люку, где без дополнительных формальностей нажал кнопку, открывавшую люк и выдвигавшую посадочный трап. Еще до старта с Земли все пассажиры «Ориона» прошли стандартную иммунологическую обработку, а корабль был тщательно обезврежен — на нем не имелось микроорганизмов, могущих нанести вред обитателям другой планеты, где микроорганизмы окажутся менее жизнеспособными, чем земные.
Снаружи, в нескольких метрах от корабля, ждали местные обитатели — женщины в длинных халатах и фартуках, мужчины преимущественно в комбинезонах. Кое-кто держал примитивные инструменты для резки дерева или копания грунта.
Моложавый мужчина, одетый немного богаче остальных, — его сапоги, такие же тяжелые, как и у других, отличались некоторой выделкой, — шагнул вперед, улыбаясь. На поясе у него висели кожаные ножны с коротким мечом.
— Приветствую вас, гости. — Он говорил на всеобщем языке, хотя и с сильным акцентом — для земного уха. Но понять его было нетрудно. — Вы, как я припоминаю, мистер Шенберг. Правильно?
— Да, это я. — Улыбаясь с дружелюбной открытостью, Шенберг начал спускаться вниз по трапу. Они пожали друг другу руки. — А вы… Кестанд, не так ли? Младший брат Микены?
— Верно. В прошлый сезон я был еще мальцом — удивительно, что вы меня помните.
— Это нетрудно. А как поживает Микена?
— Отлично. Он сейчас уехал, следит за стадом.
